Спустя несколько недель Маша невольно перезнакомилась со всеми обитателями табора, состоящего из нескольких дюжин человек, и даже пообщалась с некоторыми цыганами, которые умели говорить по-русски. Цыгане относились к ней по-доброму и быстро приняли ее в свою большую семью и по вечерам даже позволяли девушке петь у костра их протяжные и мелодичные песни, потому, что у Машеньки был певучий голос. Единственной проблемой для нее стал сын вожака Баро, цыган Тагар. Видимо, сразу приглянувшись ему, Машенька вызывала в молодом цыгане неуемные страстные желания, и Тагар постоянно преследовал ее своим вниманием. Прилипчивый цыган и вовсе не нравился девушке, ибо, был слишком темен лицом, коренаст, дерзок и не развит умом.
Спустя месяц, когда табор покинул окрестности Петербурга и двинулся на запад, Машенька без сожаления покинула столицу, почти уже смирившись со своим нынешним существованием в образе цыганки, понимая, что теперь судьба не оставила ей выбора и она должна свыкнуться с новой, незнакомой и чуждой для нее жизнью в цыганском таборе…
Российская империя, Ревель,
цыганский табор, 1790 год, Июль
Уже вторую неделю табор стоял под Ревелем, перекочевав сюда из столицы, где начались затяжные дожди. В этой западной окраине России климат был чуть мягче и осень наступала позже. Оттого, до первых заморозков вожак цыган решил остановиться здесь, а уж к зиме табор намеревался перекочевать на южные земли империи. Сегодня у костра проходил еженедельный сбор цыган и все могли высказать свое мнение. Некоторое время спустя от начала сбора вожак, обсудив предстоящую продажу лошадей, успокоив недовольство между враждующими женщинами и решив какую провизию следует закупить для дальнего пути на юг в ближайшее время, вожак Баро обвел взором всех собравшихся и спросил:
– Кто еще хочет сказать?
– Я, отец, – выкрикнул Тагар.
– Говори, Тагар.
– Приемная дочь Шаниты, Рада, уже второй месяц живет в таборе и ничего не делает. Почему мы должны ее кормить?
– Она помогает готовить еду, к тому же она еще больна, – тут же вмешалась Шанита.
– Не ври, она давно здорова. Ибо, вчера даже вытолкнула меня из кибитки, когда я пришел поздороваться с ней, – сказал зло и язвительно Тагар.
– Ты опять был в моей кибитке, пока меня нет? – вспыхнула тут же Шанита, понимая, что наглый цыган, видимо, опять пытался домогаться ее малышки. – Я тебе говорила уже, чтобы ты не смел входить туда. Баро запрети ему!
– Тагар, девушка звала тебя в кибитку? – спросил строго Баро.
– Нет, но что такого, если я зашел? – пробубнил Тагар.
– Нет. Это не дело. Шанита права, – сказал Баро. – Эта женская кибитка и ты не должен входить туда без приглашения.
– Разрешения? Как же позволит она, – пробурчал Тагар, отчетливо понимая, что отец встал на сторону Шаниты, оттого, что некогда она была его любимой женой.
– Но, Тагар прав в одном. Девушка должна работать наравне со всеми молодыми цыганками табора, не дело ей есть чужой хлеб, – заявил Баро.
– Но, она еще слаба и к тому же носит под сердцем дитя, – в защиту девушки сказала Шанита.
– Каков срок?
– Пятый месяц.
– Это хорошо, – кивнул Баро. – Самое то ходить ей с нашими девушками, песни петь, да зубы заговаривать, чтобы деньги добыть. Велю тебе, Шанита, с завтрашнего дня начать учить ее всему, что знаешь и через четыре дня она должна пойти с нашими девушками в город на работу.
Тагар злорадно оскалился, довольный тем, что в этом вопросе отец поддержал его.
Маша босая шла по мокрым от вечернего дождя улицам среди небольшой стайки молодых цыганок. Ее босые, заскорузлые от грязи ноги почти не ощущали шероховатости камней, которыми была вымощена дорога. В течение двух последних месяцев девушка ходила босая по примеру всех женщин в таборе, ибо, ее ботиночки прохудились и были порваны. Обувь была для цыган очень дорога и ее берегли. Оттого в летнее время цыганки и дети цыган ходили босиком. Лишь когда начинались первые заморозки, женщины надевали тонкие сапожки и носили их по холоду. Ступни Маши, которые раньше были очень нежными, после месяцев закалки босиком, стали грубее и теперь спокойно переносили все тяготы пути и холода.
Как и велел Баро, сегодня Маша, впервые, вышла в город с другими цыганками. За эти пять дней Шанита научила ее немного гадать по руке, да так, чтобы предсказания девушки были по нраву легковерным горожанам. К тому же Шанита показала Маше несколько хитростей, как добыть кошелек у зазевавшегося господина. И теперь, Маша прекрасно помнила советы цыганки. Одетая в цветастую юбку, красную кофточку и платок, покрывающий ее плечи, с распущенными густыми темными волосами, Маша шла среди молоденьких цыганок и почти не отличалась от них. Лишь ее лицо было немного другим. Утонченное, с синими яркими глазами, светлой кожей, даже несмотря на загар, прилипший к ней от вольной жизни на воздухе, оно невольно привлекало любопытные взоры горожан своей изысканностью и прелестью.
