– Так и быть. Некогда я был влюблен в одну девушку, тогда мне было всего восемнадцать лет. Ее звали Оленька, и она была очень красива. Она также любила меня. Мы так любили друг друга, что вскоре стали близки. Однако об этом стало известно ее брату. И он вызвал меня на дуэль, заявив, что я обесчестил его сестру. Я согласился драться, но в последний момент нас остановил отец Оленьки. Узнав всю печальную историю, Олю быстро выдали замуж. А мне велели молчать о случившемся. Но с той поры брат Ольги возненавидел меня и поклялся сделать все, чтобы я кровью заплатил за бесчестье его сестры. Поэтому он вредит мне при любой возможности. Благодаря его усилиям, меня уволили со службы из Семёновского полка. Но князь Потемкин, мой покровитель, помог и устроил меня адъютантом к его высочеству, дал службу в Измайловском полку. Но брат Ольги все равно жаждет мести, и, едва мы встречаемся, по-прежнему угрожает мне. Я не буду спокоен, пока этот человек жив, и также ненавижу его. Из нас двоих должен жить только один.
– И как зовут этого человека? – замирающим от испуга голосом, спросила девушка.
– Платон Зубов.
– Боже! Любимец нашей императрицы?
– Да. Вот отчего я и говорю, что моя жизнь висит на волоске. У Зубова теперь неограниченная власть, в любой момент он может навлечь на меня беду, императрица издаст приказ о моем аресте, и я буду заключен в тюрьму. На прошлой неделе именно это заявил мне с угрозой Зубов, когда мы случайно столкнулись на одном из балов.
– Какой ужас.
– Да это весьма печально.
– Но ведь что-то все же можно сделать, Гришенька?
– Вот если бы Зубова не стало, тогда бы я смог быть спокоен за свое будущее и жизнь. Возможно, ты, моя красавица, помогла бы разделаться с ним, и тогда бы уже ничто не помешало нашему счастью.
– Но как?
– Ты бы могла подложить в его комод некую вещь, пропитанную ядом. И когда…
– Не продолжай, Гриша, – выдохнула в ужасе Машенька, прикрыв его рот ладошкой. – Я не смогу этого сделать. Погубить человека, это же грех!
– А ежели он первый погубит меня, Маша? Разве ты совсем не любишь меня? Я бы сам сделал это. Но у меня нет доступа к покоям императрицы, из которых можно пройти в комнаты Зубова, а у тебя есть. Да никто и не заметит, что вещь подложила ты. Я научу, как все тихо сделать.
– Нет, я не смогу, – отрицательно замотала головой девушка, и в ее больших глазах отразился ужас.
– Но, Маша, подумай, когда его не станет, мы сможем пожениться. Ведь только он мешает нашему счастью.
– Нет, Гриша, это невозможно…
Санкт-Петербург, Невский проспект,
1790 год, Апрель, 29
– Екатерина Семеновна, она согласилась, – тихо вымолвил Чемесов, устремив мрачный взор на княгиню Д., которая сидела напротив него в карете.
– Обнадеживающая новость, Григорий! – воскликнула порывисто княгиня. – И как тебе это удалось? Хотя мне это неинтересно. Главное, чтобы Озерова подложила нужный платок в комод Зубова, и все. А там посмотрим, как быстро он встретится с Создателем.
– Вы должны мне все рассказать подробно, Екатерина Семеновна, – заметил глухо молодой человек.
– На днях я передам тебе небольшую коробку. В ней будет отравленный платок. Озерова должна тайком положить эту вещь в комод Зубова, как-нибудь сверху, чтобы он как можно скорее воспользовался ей. Ибо яд с каждым днем будет менее опасен.
– Платок нельзя брать руками?
– Естественно, – кивнула княгиня, поморщившись. – В коробке сверху, в холщовом мешочке, будут лежать перчатки, именно ими надо брать платок.
– Я понял.
– Да и еще. Скажи девчонке, что, когда начнутся разбирательства, она должна молчать как рыба. Иначе ее тоже придется убрать.
– Я все объясню ей.
– Да уж, голубчик, объясни.
На мгновение Чемесов задумался и вдруг осознал, что ему будет не по себе, если вдруг малышку Машеньку в чем-то заподозрят. Конечно и ранее он знал, что это весьма опасное дело, девушку могут легко выследить и арестовать, но тогда его это мало волновало. Да, изначально, при первом знакомстве на лестнице он искренне проявил к девушке интерес, но скорее как к изысканному произведению искусства, каковым являлась ее чарующая красота. А потом он как будто играл спектакль, соблазняя ее и желая угодить своим покровителям Потемкину и княгине. В последние два месяца Григорий проводил с ней чудесные страстные ночи по два раза на неделе, когда она бывала свободна от своих обязанностей в покоях императрицы. И сейчас, состоя в близких интимных отношениях с Машенькой после ее искренних и наивных слов о любви, Чемесов ощущал, что в последнее время в его сердце поселился страх за эту милую и юную девушку, ведь она может пострадать во всей этой опасной истории. И его искреннее желание защитить Машу в эту секунду вдруг вылилось в странную фразу-ультиматум, что он бросил княгине:
– Вы, многоуважаемая Екатерина Семеновна, должны пообещать мне, что Озерова не пострадает.
