– Напиши об Америке. Возьми какой-нибудь сюжет из американской жизни. Ведь ты живешь здесь много лет Он заблуждался. Я жил не в Америке. Я жил в русской колонии. Какие уж тут американские сюжеты!
Взять, например, такую историю. Между прачечной и банком грузин Дариташвили торгует шашлыками. Какая-то женщина выражает ему свои претензии:
– Почему вы дали господину Лернеру большой шашлык, а мне – совсем крошечный?
– Э-э, – машет рукой грузин.
– И все-таки почему?
– Э-э-э, – повторяет грузин.
– Я настаиваю, я буду жаловаться! Я этого так не оставлю! Почему?
Грузин с трагической физиономией воздевает руки к небу:
– Почему? Да потому, что он мне нравится!.. По-моему, это готовый сюжет. Только что в нем американского?..
И вот однажды раздается телефонный звонок. Слышу голос Муси Татарович:
– Принеси мне сигареты. Можешь?
– Что-нибудь случилось?
– Ничего особенного. У меня синяк под глазом. На улицу стесняюсь выйти. Деньги сразу же верну.
– Откуда?
– Тебе какое дело? Шубу продала.
– Я не про деньги говорю. Синяк откуда?
– С Рафкой поругалась.
– Я сейчас приеду…
С Марусей я познакомился за год до этого. В дни знаменитой авантюры с русским телевидением.
Двое бизнесменов, Лелик и Маратик, сняли офис в центре города. Дали объявления в русских газетах. Пообещали установить в каждом доме специальные репродукторы. Короче, взялись дублировать на русский язык передачи американского теле– видения.
Затея имела успех, в особенности – среди пенсионеров. Старики охотно высылали деньги. Лелик и Маратик пригласили на работу шестерых сотрудников. Двух секретарш, бухгалтера, охранника, рекламного агента и меня как творческую единицу.
Я дописывал на работе свою книгу "Чемодан". Секретарши целыми днями болтали. Агент вымогал у рекламодателей деньги под несуществующее телевидение. Бухгалтер писал стихи. Охранник, бывший чемпион Молдавии по самбо, то и дело ходил за выпивкой.
Охрана предназначалась Лелику с Маратиком. На случай появления обманутых клиентов. Одной из секретарш была Маруся Татарович.
Она мне сразу же понравилась – высокая, нарядная и какая-то беспомощная. Бросалась в глаза смесь неуверенности и апломба. Так чаще всего и бывает.
Я быстро понял, что она не создана для коллектива. Вот, например, характерный случай.
У второй секретарши был муж. Он подарил жене браслет на именины. Та захватила его на работу – похвастать. Маруся повертела его в руках и говорит:
– Какая прелесть! У меня в Союзе был такой же. Только платиновый…
После этого секретарша ее возненавидела…
Маруся слишком часто вспоминала о своих утраченных номенклатурных привилегиях. Слишком охотно рассказывала про своего знаменитого мужа. Чересчур размашисто бросала на диван ондатровую шубу.
Коллектив предпочитает, чтобы люди в ее обстоятельствах держались поскромнее.
Раза три я подолгу беседовал с Марусей за чашкой кофе. Она рассказала мне всю свою довольно-таки нелепую историю. В какой-то степени мы подружились. Я люблю таких – отпетых, погибающих, беспомощных и нахальных. Я всегда повторял: кто бедствует, тот не грешит…
– Плохо, – говорила Маруся, – что вы женаты. Мы бы поладили… А главное, ваша жена – потрясающе интересная дама. Через месяц завела бы себе кого-нибудь получше…
Устроившись на работу, Маруся поторопилась снять квартиру. Деньги она заняла у Лоры. Тогда в нашем районе еще можно было отыскать жилье долларов за четыреста.
Внезапно Лелик и Маратик объявили:
– Первый месяц все работают бесплатно. Это традиция. Ведь мы создаем новую фирму.
Прошло четыре недели. Боссы помалкивали. Если с ними заговаривали о деньгах, переходили на английский язык.
Я понял, что нас обманули. (Старики это поняли еще через месяц.) Зашел к нашим боссам. Сказал им все, что думаю о них. Так, что даже в коридоре было слышно.
Маруся удивилась:
–Я и не подозревала, что вы знаете такие слова.
Короче, телевидение закрылось, не успев родиться. Лелика с Маратиком все еще разыскивают обманутые подписчики.
Исчезновение двух бизнесменов сопровождалось фельетонами в русской прессе. Фельетонисты выражали уверенность, что Лелик и Маратик засланы госбезопасностью. Цель – разложение капиталистической системы изнутри.
Один из фельетонов назывался:
"Крайм родной, навек любимый!.." [1] Бухгалтер Фалькович сказал:
– Подамся в управдомы.
И действительно, пошел работать супером в Асторию.
Замужняя секретарша улетела к дочке в Торонто. Рекламный агент стал торговать магнитофонными записями. Я вернулся к бедственному, но родному положению свободного художника. Охранник работает телохранителем у Якова Смирнова. Говорят, Смирнов его побаивается.
Маруся оказалась в пустой квартире и без денег. Раза два я возил ее на своей машине по каким-то учреждениям. Раздобыл ей кое-что из мебели. Подарил наш старый телевизор. Что еще я мог для нее сделать? Не разводиться же мне было по такому случаю!
Иногда мы сталкивались на улице. Глупо было расспрашивать: на что ты живешь? Вероятно, ей удалось добиться какого-то пособия.
Маруся говорила, что Левушка болеет. Что она пытается давать уроки музыки. Предполагает открыть небольшой детский сад.
