Переодевшись и накрасившись, Маруся явно осмелела. Хотя синяк под слоем грима и косметики заметно выделялся. Да и царапина над бровью производила удручающее впечатление. А вот разбитую губу ей удалось закрасить фиолетовой помадой…
Тут снизу позвонили. Маруся надавила розовую кнопку. Сказала:
– Возвращение Фантомаса…
Затем добавила спокойно:
– Вдруг он к тебе полезет драться? Если что, ты дай ему как следует.
– Ого, – говорю, – вот это интересно! Я-то здесь при чем? Он что, вообще здоровый?
– Как горилла. Видишь эту лампу? Я увидел лампочку, свисающую на перекручен– ном шнуре.
– Ну?
~ Он ее вечно задевает, – сказала Муся.
– Подумаешь, – говорю, – я тоже задеваю.
– Ты головой, а он плечом…
Тут снова позвонили. Теперь уже звонок раздался с лестничной площадки. Одновременно повернулся ключ в замке.
Затем в образовавшуюся щель протиснулась громоздкая и странная фигура.
Это был мужчина лет пятидесяти в коричневой футболке с надписью "Хелло!" и узких гимнастических штанах. На голове его белела марлевая повязка. Правая рука лежала в гипсе. Ногу он волочил, как старое ружье.
Я с некоторым облегчением вздохнул. Мужчина явно выглядел не хищником, а жертвой. На лице его застыло выражение страха, горечи и укоризны. В комнате запахло йодом.
– Полюбуйся-ка на это чучело, – сказала Муся.
Увидев меня, Рафа несколько приободрился и заговорил:
– Она меня избила, сэр! За что?.. Сначала она била меня вешалкой. Но вешалка сломалась. Потом она стала бить меня зонтиком. Но и зонтик тоже сломался. После этого она схватила теннисную ракетку. Но и ракетка через какое-то время сломалась. Тогда она укусила меня. Причем моими собственными зубами. Зубами, которые она вставила на мои деньги. Разве это справедливо?..
Рафа скорбно продолжал:
– Я обратился в госпиталь, пошел к хирургу. Хирург решил, что я был в лапах террористов. Я ответил: "Доктор! Террористы не кусаются! Я был у русской женщины…"
– Заладил, – сказала Муся. Рафа продолжал:
– Я ее люблю. Я дарю ей цветы. Я говорю ей комплименты. Вожу ее по ресторанам. И что же я слышу в ответ? Она говорит, что я паршивый старый негритос. Она требует денег. Она… Мне больно это говорить, но я скажу. Сегодня она плюнула на моего тигренка…
Я приподнял брови.
– На моего веселого парнишку… Я не понял.
– Короче, она плюнула на мой восставший член. Не знаю, может быть, в России это принято? Но мне стало обидно…
Я спросил у Муси:
– Что же все-таки произошло?
– Да ничего особенного. Мне понадобились деньги, за квартиру уплатить. А он говорит – нету. Тебе, говорит, вечно нужны деньги. А я говорю, ты ничтожество. Я десять лет была женой великого артиста, русского Синатры. Ты ему ботинки чистить недостоин. Ты, говорю, паршивый черномазый сифилитик. А он говорит – я тебя люблю. Смотри, как я тебя люблю. И вдруг, ты понимаешь, стаскивает брюки. А я говорю – плевать мне на твое сокровище. И плюнула ему на это дело. А он мне говорит – ты сука. А я беру пластмассовую вешалку… И в результате, происходит драка…
– Учтите, – вставил Рафаэль, – я не сопротивлялся. Я только закрывал лицо. Она меня загнала в угол. И я был вынужден ее толкнуть… Рафаэль производил впечатление скромного и незлобивого человека. Вызывал если не жалость, то сочувствие. Застенчиво присел на кран дивана.
Я сказал Марусе:
– Думаю, вам надо помириться. И еще:
– Предложи ты ему чашку кофе.
– Я бы предпочел стаканчик рома.
– Еще чего?! – сказала Муся. Тем не менее вытащила из холодильника плоскую бутылку.
Образовалась довольно странная компания. Женщина с подбитым глазом. Изувеченный ею латиноамериканец. И я, неизвестно почему здесь оказавшийся. А в центре – начатая бутылка рома.
Маруся говорила Рафаэлю:
– Ты посмотри на Серджио. Он – выдающийся писатель. Естественно, что у него проблемы в смысле денег… А ты? Ведь ты же – зиро, ноль! Так хоть бы зарабатывал как следует!..
В ответ на это Рафаэль беззлобно повторял:
– О, факен Раша! Крейзи рашен вумен!.. Я твердил Марусе:
– Он мне нравится. Оставь его в покое. К тому же от него есть прок. Смотри, как ты заговорила по-английски.
Маруся отвечала:
– Для того язык и выучила, чтобы ругать его последними словами…
Мы немного выпили. Маруся вскипятила чайник. Рафаэль сиял от удовольствия. Даже когда я спотыкался об его вытянутую ногу.
Забыв про все свои увечья, латиноамериканец явно жаждал благосклонности. Он смотрел на Мусю преданными и блестящими глазами. Все норовил коснуться ее платья.
Тем сильнее я был поражен, узнав, что Рафаэль – марксист. До этого я был уверен, что вожделение и политика – несовместимы.
Но Рафаэль воскликнул:
– Я уважаю русских. Это замечательные люди. Они вроде поляков, только говорят на идиш. Я уважаю их за то, что русские добились справедливости. Экспроприировали деньги у миллионеров и раздали бедным. Теперь миллионеры целый день работают, а бедняки командуют и выпивают. Это справедливо. Октябрьскую революцию возглавил знаменитый партизан – Толстой. Впоследствии он написал "Архипелаг ГУЛаг"…
– О, Господи, – сказала Муся.
Латиноамериканец продолжал:
