Уже в самом конце месяца, двадцать девятого числа, за несколько дней до Нового года четверо спутников на своём экипаже приехали на небольшую заставу. Слева от дороги стоял двухэтажный трактир, рядом с которым росла украшенная к празднику ёлка, а справа располагалось несколько маленьких бревенчатых обветшалых домиков, и выглядело всё это совершенно нереспектабельно. Впереди, метрах в двадцати ото всех построек, стояли по обеим сторонам от дороги друг напротив друга два деревянных выкрашенных синей краской столба, между которыми находился шлагбаум. Столбы были врыты в землю и в каждый из них сверху была воткнута длинная железная палка, а на каждой из палок развевалось по синему с какими-то пёстрыми вставками флагу. Вот эти-то столбы, с флагами над ними и обозначали собой границу страны, той страны, в которой Лауре предстояло прожить всю оставшуюся жизнь.
И когда Лаура увидела, что представляет собой гиперборейская граница, у неё появилось подозрение, что Гиперборея может оказаться вовсе не такой прекрасной страной, каковой она представлялась девушке до этого. Однако Лаура быстро прогнала от себя это совершенно беспочвенное подозрение и, так как солнце уже садилось и близился вечер, решила вместе со своими спутниками заночевать на заставе.
Заставу охраняла довольно большая группа солдат-пограничников, состоявшая примерно из сотни человек. Лаура даже подивилась тому, как их много. И все эти пограничники собственно и проживали в тех самых обветшалых домиках у дороги. И богатая девушка, не придумав ничего лучше, заплатила европейскими деньгами немалую сумму начальнику погранзаставы за то, чтобы он пустил переночевать её и её слуг-спутников. Пограничник, порадовавшись деньгам, тотчас выделил молодой барышне, горничной, лакею и кучеру две комнаты в одном из домиков. В выделенных комнатах стояли какие-то столы и длинные лавки, но только в одной из комнат была кровать, широкая и скрипучая. Лаура, естественно, сразу заняла всю эту кровать и вдобавок за дополнительную плату потребовала у пограничника, чтобы ей постелили чистое бельё. Мишель было постелено рядом с кроватью на лавке, а Роджер с Жоржем отправились спать в соседнюю комнату.
Горничная Мишель, сидя на чемодане у стены, недовольно взирала на застилание Лауриной кровати молодой женой пограничника, которую Лаура наняла на одну ночь себе в слуги. А после, как только женщина вышел из комнаты, Мишель безапелляционно заявила, что каждому человеку, а уж богатой и знатной Лауре Альбертовне и подавно, полагается иметь личное пространство и спать в отдельном помещении. Лаура, хотя она и сама была не в восторге от сложившейся ситуации, попросила свою горничную не морочить ей голову и спать там, где предложили. Однако Мишель, которая вообще любила настоять на своём, барышню не послушала и стала упрямо твердить своей госпоже, что та просто обязана ночевать в отдельных апартаментах. И в конце концов, дабы претворить свои слова в жизнь, Мишель попыталась демонстративно вытащить застеленную для неё лавку в коридор. Тогда Лаура попыталась силой втащить свою служанку вместе с лавкой обратно в комнату, а затем объявила горничной, что если та немедленно не успокоится, она перестанет с ней разговаривать навсегда. Услышав что с ней не будут разговаривать, Мишель стала ныть, а Лаура начала злиться. "Послушай меня, дорогая моя, если ты сейчас же не закончишь проявлять свой характер и не втащишь лавку обратно, то, обещаю тебе, ты отправишься к брату и будешь спать с кучером", - пообещала она горничной. Перспектива провести ночь вместе с кучером Мишель явно не прельстила, и она нехотя, что-то бормоча себе под нос, возвратила своё спальное место в исходное местоположение. "Вот так-то лучше", - тотчас обрадовано заключила Лаура.
Через пару минут после этого девушки потушили свет и легли спать. Однако заснуть они не могли и некоторое время лежали в полной темноте и тишине, пока, наконец, Мишель не спросила шёпотом:
-Скажите, мисс, а куда мы с Вами собственно едем?
-Мишель, я твоим вопросам иногда поражаюсь. Ты забыла что ли? Я замуж выходить еду, - также шёпотом отвечала ей из-под одеяла Лаура.
-Нет, это понятно, конечно, что замуж, - Мишель заёрзала на лавке и в итоге повернулась так, чтобы видеть Лауру. - Но... в общем, я забыла имя Вашего жениха да и Вы, так мало про него рассказывали...
-Зачем тебе его имя? Замуж, кажется выхожу я, а не ты?
-Эм... - Мишель мило и по-дурацки улыбнулась.
-Что ж, - высунувшись из-под одеяла, проговорила барышня несколько возмущённым тоном. - Раз уж ты интересуешься, я скажу тебе, что знаю. Потому что, на самом деле, я сама о своём женихе не знаю практически ничего. Мне известно только, что зовут его Андрей Петрович Овруцкий, у него богатая и достойная семья. Он служит майором в Ивановском полку в городе Корваке и планирует в дальнейшем выдвинуться в генералы, он высокий и, по-моему, брюнет. Этих сведений тебе, я надеюсь, достаточно?
-Корвак - это столица, да? - горничная широко зевнула.
