- Ваша земля, най-чжи. Признаюсь, я упирался, когда меня отправляли в Мальгури. Я думал, это место слишком удалено от моих обязанностей. Но я ошибался. Иначе я так и не узнал бы о дракончиках. Так и не пришлось бы мне поездить верхом - за всю жизнь.
На миг он и сам согласился в душе с тем, что говорил, радуясь короткой передышке от Банитчи, Чжейго, от трезвой рассудочной ответственности, радуясь - атевийское отношение к жизни так заразительно! - возможности хоть на время отбросить ограничения, в которых неизбежно живет пайдхи и ведет дела.
- Но Банитчи меня убьет, когда я вернусь.
Илисиди вопросительно взглянула на него, уголки рта у неё отвердели.
Эти понимающие все буквально атевийские мозги...
- Фигурально выражаясь, най-чжи.
- Вы так уверены в моем внуке...
Обнадеживающая фраза.
- Мне следует сомневаться, най-чжи?
Конечно, если и спрашивать у кого такое, то у Илисиди, вот только ответу её верить нельзя. Никто не знает её ман'тчи, никто не знает, где он лежит. Сама она, насколько мне известно, никогда не проливала свет на этот вопрос, а если бы Банитчи и Чжейго знали, то, вероятно, сказали бы мне.
Но и насчет ман'тчи Табини известно ничуть не больше. Так всегда было и есть с айчжиин - никакого ман'тчи у них нет, во всяком случае, постижимого для их подданных.
- Табини - надежный мальчик, - сказала Илисиди. - Молодой. Очень молодой. Техника решает все.
Намек на её мысли и мотивы? Трудно сказать.
- Даже пайдхи не станет утверждать, что техника решает все, най-чжи.
- Разве Договор не запрещает вам вмешиваться в наши дела - по-моему, вы сами на этом настояли?
- Именно так, най-чжи. - Опасная почва. Очень опасная почва. Черта с два эта старуха такая хрупкая, как выглядит. - Разве создалось впечатление, что я делаю что-то противоположное? Прошу, будьте добры, скажите мне об этом.
- А мой внук говорил вам об этом?
- Если бы он сказал, что я вмешиваюсь, най-чжи, клянусь, я бы пересмотрел все свои поступки.
Она довольно долго молчала. Он ехал рядом с ней в тишине и напряженно думал: неужели что-нибудь, что он сказал, сделал, чему оказал поддержку в каком-то совете, может свидетельствовать о противном - либо что он, как намекнула вдова, вмешивается в дела атеви, либо что он проталкивает технику слишком быстро...
- Пожалуйста, айчжи-чжи. Говорите в лоб. Что, я чему-то противлюсь или же поддерживаю позицию, с которой вы не согласны?
- Что за странный вопрос! - сказала Илисиди. - Почему это я должна вам такое говорить?
- Потому что я попытаюсь понять ваши резоны, най-чжи, не препятствовать вашим интересам, не посягать на ваши ресурсы - напротив, буду избегать зон ваших интересов. Позвольте напомнить, мы не используем убийц, най-чжи. Для нас это средство исключено.
- Но это средство не исключено для атеви, которые могут поддерживать вас и вашу точку зрения.
Брену уже приходилось слышать такой аргумент. Он умел обходить его в разговорах с Табини. Он скучал по обществу Табини, ему не хватало возможности спрашивать его напрямую, узнавать... узнавать то, что в последнее время ему никто не говорит.
И снова, в который уже раз после приезда в Мальгури, он испытал приступ смятения - минуту назад считал, что все в порядке, и вдруг, без всяких на то причин, начинаешь в этом сомневаться, припоминаешь, как оторван и изолирован от всех своих источников и ресурсов, полнее, чем когда-либо какой пайдхи...
- Простите мне этот вопрос, - сказал он Илисиди. - Но пайдхи не всегда достаточно мудр, чтобы понимать свою позицию в ваших отношениях. Я надеюсь, вы не измените мнение обо мне к худшему, най-чжи.
- А чего вы надеетесь добиться за время своего пребывания в должности?
Этого вопроса он не ожидал. Но ему уже не раз приходилось отвечать на него в разных советах.
- Продвижения вперед для атеви и людей, най-чжи. Продвижения, шага вперед к техническому равенству, со скоростью, которая не причинит вреда.
- Как положено, да? Как сказано в Договоре, сказано тупо и нудно. Не будьте таким скромным. Назовите то особое, невиданное деяние, которое хотите совершить, пока живы... тот дар, который в своей великой мудрости вы больше всего хотите принести нам.
Не такой уж невинный вопрос. Можно было бы назвать какие-то конкретные дела. Но если честно - он и сам не знал ясного ответа.
- Не знаю, - сказал он.
- Что, пайдхи не имеет представления, чего хочет добиться?
- По шагу за раз, най-чжи. Я не знаю, что окажется возможным. А сказать вам - не будет ли это само по себе нарушением принципов?
- Назовите самую крупную идею, которую вы когда-либо выдвигали.
- Железнодорожная система.
- Фи. Железную дорогу изобрели мы. Вы её только усовершенствовали.
Это была правда, хотя поезда и пароходы атеви имели самую эмбриональную конструкцию, а котлы взрывались с устрашающей регулярностью.
- Так что еще, пайдхи? Ракеты на луны? Путешествия среди звезд?
Куда более опасная тема.
