— Да мне известно об исследованиях психосоциологов, которые предполагают, что мы созданы по образу и подобию наших творцов. И что якобы имевшая место на нашей планете биологическая эволюция на самом деле достаточно грубая фальсификация, которая уже опровергнута математическими выкладками. И что, мол, единственной целью этой фальсификации было желание создать видимость естественного происхождения нашей цивилизации. И с теорией о том, что наша цивилизация представляет собой прикладную модель, "родительской" цивилизации я тоже знаком. Но это именно предположения. Четких доказательств нет и появиться они могут, только если мы свернем все остальные наши научные и прикладные исследования и бросим все ресурсы нашей цивилизации на проверку гипотезы уважаемого профессора Джерала и его коллег. Это отразится на уровне жизни миллиардов людей. Можем ли мы пойти на такой риск? Мы ведь серьезное учреждение, а не казино. И вообще — непонятно с какой стати, даже если гипотетические создатели и правда существуют, то они должны ни с того ни с сего представлять угрозу для нашей цивилизации? Вы можете себе представить, чтобы кто-то затратил столь серьезные усилия для создания проекта вроде нашего мира, а затем вдруг решил его уничтожить? Зачем? Какую угрозу мы можем представлять для наших вероятных создателей? Но даже если принять точку зрения профессора Дарелла, то не кажется ли вам, что попытки повлиять на родительскую вселенную из нашей виртуальной просто смехотворны и обречены в самом зародыше? В самом деле, что мы можем противопоставить нашим творцам? Поэтому я предлагаю сохранить статус кво и не предпринимать ничего в течении десяти лет начиная с данного момента. А через десять лет вернуться к обсуждению этого вопроса. Вполне вероятно, что за этот период времени ситуация прояснится сама собой. Благодарю вас за внимание.
Так же не спеша профессор Барел вернулся в президиум.
— А теперь свою точку зрения вам изложит профессор Джерал, — объявил председатель и жестом пригласил профессора подняться на трибуну. Худой человек, с лицом, покрытым мелкой сетью морщин порывисто поднялся и быстро подошел к трибуне. Некоторое время он молчал, ожидая пока в зале воцарится тишина. Затем не спеша заговорил. В голосе его явно звучали ироничные, если не сказать саркастичные интонации.