Социальные институты, наполняющие и ориентирующие нашу жизнь, кажутся нам чем-то незыблемым и необходимым, каждый из них выполняет свою функцию и наполнен смыслом. Но так ли все они действительно необходимы и разумны? Что будет, если мы вдруг узнаем, что общественные иерархии, институт брака и одомашнивание животных возникли в древности не в силу какой-то необходимости, а просто из мужской борьбы за престиж? Что если одомашнивание злаковых не преследовало целью выпечку хлеба, а случилось в ходе ритуальных практик с алкогольными возлияниями? Будем ли мы считать человека разумным, если поймём, что самые важные вехи в его истории были либо плодом случайности, либо неадекватного понимания реальности? Насколько Homo действительно sapiens?
Наш вид носит гордое название sapiens – разумный, и, в принципе, с разумностью человека трудно спорить: разве нас не окружают очевидные продукты его разумной деятельности – сложнейшие технологии, материалы и социальные институты? Разум человека воплощён во всём этом.
Но так ли всё однозначно? Как часто в действительности человек пользуется разумом? Недавно возникшая наука поведенческая экономика стала изучать принципы принятия человеком решений и выявила много интересного. Главным же оказалось, что человек очень часто поступает иррационально – гораздо чаще, чем считалось прежде. Экономисты всегда исходили из веры, что человек принимает решения, руководствуясь выгодой, исходя из минимизации расходов и максимизации прибыли, но это оказалось далеко не так. И поведенческой экономикой накоплено достаточно экспериментального материала, чтобы утверждать: человек во многом иррационален (см. Ариели, 2019).
Но в этой работе материалы поведенческой экономики останутся за кадром. Для демонстрации человеческой иррациональности будут использованы данные совсем другого толка. Мы поговорим о культуре (в самом широком смысле), о социальных институтах и ценностях и с опорой на данные антропологии увидим, что в основании всей человеческой цивилизации лежит далеко не разум, а нечто иррациональное. А именно – феномен престижа (часто скрывающийся под многими другими названиями в духе власть, статус, господство, иерархия).
Именно престиж (то есть стремление занять высокий социальный статус, получить такое общественное положение, которое сулит почитание со стороны Других) создал нашу цивилизацию, какой мы её знаем, а не какое-то рациональное поведение. Дальше будет сделана попытка показать, что если использовать гипотезу о роли престижа в становлении человечества, то многие культурные феномены могут быть объяснены куда более адекватно, чем если исходить из веры в человеческую рациональность.
Советские психологи внесли огромный вклад в развитие своей науки, предложив взгляд на психику как на ориентировочную деятельность (Бурменская, 2012). То есть психика – это не какая-то вещь в себе, не какая-то тайная субстанция, которую можно зачерпнуть ложечкой и из мозга перенести в компьютер, а именно ориентировочная деятельность субъекта в проблемных ситуациях на основе усвоенного образа внешнего мира. Сначала в ходе взаимодействия с внешним миром у человека формируется образ этого мира, так сказать, его карта, а затем уже человек начинает выстраивать план собственных действий, исходя из этой уже составленной прежде карты. Это как побродить по тёмной комнате, ощупывая всё руками, и так составить представление, что и где находится, а затем уже понимать, что и как в этой комнате можно делать.
Учёные посвятили много работ специфике формирования образа внешнего мира, но напрочь обошли вниманием феномен неправильно составленной карты, ошибочного ориентирования. А ведь эпоха Великих географических открытий показала, что многие карты могут быть ошибочными.
Главный подвох в создании образа внешнего мира кроется в том, что немалые его фрагменты человек заполняет не самостоятельно, в ходе собственного взаимодействия с предметной реальностью, а руководствуясь уже существующими образами, перенятыми у других людей. Ведь не каждый ребёнок самостоятельно приходит к идее Деда Мороза – ему подсказывают её взрослые. И этот элемент будет присутствовать в детской картине мира целые годы, пока не вскроется его фиктивность. То же самое и с богом и со многими другими суевериями, которыми жизнь среднего человека очень богата. Люди не сами придумывают, что надо постучать по дереву или плюнуть через плечо, что нельзя проходить под лестницей или пересекаться с чёрной кошкой, – эти фрагменты образа мира передаются культурно, через рассказы других людей. И воспринимаются просто на веру.
Может ли такой ошибочный образ мира затем вести к излишним действиям, неадекватным? Безусловно. И все мы прекрасно это знаем.
