Европа в XX веке стала ареной многоходовой геополитической игры двух исторических фигур: Гитлера и Сталина. Несмотря на, казалось бы, противоположность убеждений они тесно сотрудничали друг с другом. Каждый из них создал тоталитарное государство, в котором насаждался культ личности, подавлялось всякое инакомыслие, процветал террор. Но возможно ли было избежать столкновения двух диктаторов и начала Второй мировой войны, если европейский континент уже был поделен ими на сферы влияния?В своей новой книге, описывая политическое и экономическое состояние Германии, автор указывает на то, что без советской сырьевой и продовольственной помощи Гитлер не смог бы осуществить свои захватнические планы. Почему же Сталин оказывал помощь Гитлеру вплоть до июня 1941 года? Какие политические ошибки генсека привели к войне?Автор собрал наиболее яркие и интересные материалы о времени противостояния двух диктатур.
В ночь на 22 июня 1941 года в служебном кабинете наркома обороны маршала Семена Константиновича Тимошенко находились начальник Генерального штаба генерал армии Георгий Константинович Жуков и его первый заместитель генерал–лейтенант Николай Федорович Ватутин.
Наркому звонили встревоженные генерал–полковник Михаил Петрович Кирпонос и генерал–полковник танковых войск Дмитрий Григорьевич Павлов, командующие войсками Киевского и Западного особых округов. Они просили разъяснений: что им следует предпринять?
Тимошенко стереотипно отвечал:
— Сохраняйте спокойствие и не паникуйте.
Слова наркома запутали генералов. Они только что получили директиву № 1, которая предупреждала о возможности «внезапного нападения немцев» и требовала «быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников». А Тимошенко говорит: сохраняйте спокойствие?..
Нарком Военно–морского флота Николай Герасимович Кузнецов превысил свои полномочия и привел военный флот в боевую готовность. Адмирал сделал этот шаг на свой страх и риск.
Первым в Москву в начале четвертого утра позвонил командующий Черноморским флотом вице–адмирал Филипп Сергеевич Октябрьский и доложил о приближении со стороны моря неизвестных самолетов.
Офицеры в штабе Черноморского флота решили, что это их собственный наркомат проверяет готовность противовоздушной обороны города. Когда самолеты стали бомбить город, офицеры удивленно переговаривались:
– Значит, война? Но с кем?
Бомбардировка военно–морской базы в Севастополе началась в четверть четвертого ночи. Адмирал Кузнецов доложил наркому обороны Тимошенко и секретарю ЦК Маленкову о налете немецкой авиации. Георгий Максимилианович Маленков выслушал Кузнецова недоверчиво и тут же приказал соединить его с командованием Черноморского флота, чтобы перепроверить слова наркома военно–морского флота. В половине четвертого немцы открыли артиллерийский огонь по всей линии границы. С Тимошенко связался начальник штаба Западного округа генерал–майор Владимир Ефимович Климовских и доложил, что немецкая авиация бомбит крупные приграничные города. Через несколько минут о том же сообщил из Киева начальник штаба округа генерал–лейтенант Максим Андреевич Пуркаев. И, наконец, без двадцати четыре об авиационных налетах доложил командующий Прибалтийским округом генерал–полковник Федор Исидорович Кузнецов.
Тимошенко попросил Жукова позвонить Сталину.
На ближней даче трубку телефона спецсвязи долго не брали. Потом раздался сонный голос, хорошо известный Жукову. К телефону подошел еще не окончательно проснувшийся и весьма недовольный комиссар госбезопасности 3‑го ранга Николай Сидорович Власик, начальник 1‑го отдела (охрана руководителей партии и государства) Наркомата госбезопасности.
– Кто говорит? — грубо спросил он.
– Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.
– Что? Сейчас? Товарищ Сталин спит.
– Буди немедленно! Немцы бомбят наши города. Началась война.
Власик некоторое время осмыслял услышанное и уже другим голосом сказал:
– Подождите.
Через несколько минут Сталин взял трубку.
Жуков коротко доложил о начале бомбардировок и попросил разрешения отдать приказ об ответных боевых действиях. Сталин молчал. Сильная мембрана аппарата правительственной связи доносила только его тяжелое дыхание.
Начальник Генштаба повторил:
– Будут ли указания, товарищ Сталин?
Придя в себя, вождь спросил:
– Где нарком?
– Говорит по ВЧ с Киевским округом.
– Приезжайте с Тимошенко в Кремль. Скажите Поскребышеву, чтобы он вызывал всех членов политбюро.
Немецкая авиация уже бомбила советские города, наземные части вермахта переходили границу. Но Сталин не хотел верить, что это война.
Должность Александра Николаевича Поскребышева называлась поразному. В 1923–1924 годах он руководил управлением делами ЦК партии. С 1924 по 1929 год был помощником секретаря ЦК, затем его сделали сначала заместителем заведующего, а затем и заведующим секретным отделом ЦК — делопроизводство политбюро и личная канцелярия Сталина.
Особая роль Власика и Поскребышева была известна.
Разные люди работали в секретариате Сталина. Одних он выдвинул на повышение, от других избавился. Только Поскребышева постоянно держал возле себя. Человек малообразованный (окончил фельдшерское училище), но исполнительный оказался идеальным помощником. Аппаратный склад ума помогал ему угадывать желания вождя, когда речь шла о внутриполитических интригах.
Кабинет вождя в Кремле находился на втором этаже. Для входа в коридор, где сидел Сталин, требовался специальный пропуск. Но никого не проверяли и не обыскивали. Затем шла анфилада комнат — секретариат, комната Поскребышева, от которого, по словам чувствительных к спиртному офицеров госбезопасности, исходил запах коньяка, и комната охраны, где всегда находилось несколько человек. Начальник охраны Власик занимал кресло у двери.
