Его лицо на мгновение искажается болью, наставник хватается за сердце и замирает. Затем медленно оседает на землю, но в его серых, подернутых пеленой глазах, уже не было жизни.
Тело Кастера осело, а последнее, что я увидел, перед тем как погрузиться в беспамятство, это черное переплетение татуировки Шики на его лице. Которая медленно таяла, пока не исчезла вовсе.
Мне нечего добавить к этому:
Глава 6. Если ты не будешь ежедневно занудствовать, то я могу умереть от счастья
— Мне, пожалуйста, апельсиновые блинчики, — произнесла чуть полноватая, но милая женщина.
— А мне ореховые, будьте добры, — добавила ее подруга.
— Присаживайтесь, — улыбнулся я, поправляя фартук. — Через пару минут будет готово.
Я взял большую миску и пытался вспомнить, как готовить блинчики. Хорошо, что в ресторане нет очереди и можно никуда не торопиться. Так, для начала нужно сделать тесто.
Я взял тесто и вылил его в миску. Вот, готово. Кинул туда же апельсин и начал взбивать, пока тесто не приняло характерный оранжевый оттенок. Так, там же еще и ореховые просили. Я взял горсть фисташек и кинул в миску, продолжая помешивать.
Люблю свою работу, сам бы съел. Захотелось даже напеть какую-нибудь песенку, но я никак не мог вспомнить ни одного мотива. Ладно, не важно.
Я вылил тесто на одну из блинниц, это будет апельсиновый. Вылил остатки на вторую плиту и принялся размазывать. Так как орехи я добавил позже, то этот будет ореховым, все логично. Блины не особо хотели принимать нужную форму и постоянно норовили собраться в комок.
Точно, я же забыл включить блинницу. Вот, теперь зашкворчало как надо.
— Извините, а скоро будет готово? — спросила женщина.
— Да-да, — ответил я. — Буквально минутку.
— Не торопи его, — добавила подруга. — Лаэр готовит такие чудесные блинчики, ты бы знала. Не мешай.
А я все никак не мог размазать сраный блин по поверхности. Есть, конечно, можно будет, но для ресторана такое не годится. Не в подвале же каком-нибудь готовим.
Пока я сражался с ореховым, апельсиновый наоборот растекся во все стороны и тесто уже лилось на пол. Это из-за того, что температура маленькая скорей всего. Я врубил больше мощности и оба блина тут же почернели.
Да как так-то? В нос ударила вонь горелого теста, за спиной гостьи начали недовольно ворчать. Я вздохнул и опустил руки. Видимо, не стать мне никогда крутым приготовителем блинчиков.
— У вас все нормально?
— Да, — ответил я обреченно.
Главное не поворачиваться к ним лицом, я наверное красный от стыда, как рак. Ну блинский блин, даже блин приготовить нормально не могу.
Я зажмурился и открыл глаза. Кухня ресторана растаяла, вместе с недовольными клиентками и результатами моего кулинарного мастерства. Так это был сон? Ну конечно сон, а почему я тогда не проснулся?
— Врум?
— Врум-врум.
— Ты знал, что во сне для приготовления теста требуется всего один ингредиент? Тесто.
— Врум-врум.
— Тоже мне всезнайка, — поморщился я. — Зануда. Да, я не знал. Ладно, путниками погуляли, пошли еще где походим.
— Врум-врум.
Значит, бессознательно я вижу сны из своего мира. Интересно, а сознательно получится? Мечта о боевом сновидении-танке больше не прельщала. Недавние события показали, что такое сновидения наяву будет неэффективно.
Все-таки ловцы быстрые, а Скверны бывает слишком много. Вот реактивная система залпового огня — другое дело. Удар такой артиллерии по площади и никаких проблем.
Так как я вошел в калейдоскоп путником, то сейчас даже не представлял, где могу находиться и где мой якорь. Сон с блинчиками растаял, так что я сосредоточился на образах своего прежнего мира.
Города с высокими небоскребами, дороги, автострады, поезда в метро, несущиеся, словно огромные железные черви, рестораны, неоновые вывески и прочие вещи технологичного мира, которых нет и не может быть во снах жителей Эра.
Окружение начало постепенно выстраиваться, хотя я еще не мог осознать, где я нахожусь. Поэтому просто представлял те места, где хотел бы оказаться. И просто шагал вперед, опираясь на длинный сучковатый посох.
Полы моего рваного, несколько раз штопанного плаща, развевались на ветру. И это было первое осознанное ощущение. Значит сон начал формироваться, я все-таки куда-то попал. А то ведь в калейдоскопе можно и просто блуждать между снами в пустоте.
А вот песчаный пляж откуда тут взялся? Где урбан городов родного мира и где море вообще? Я смотрел на полосу прибоя, пытаясь разобраться в ощущениях. Пока чувствуется только ветер и песок под ногами, значит в сон меня еще не затянуло.
Я повернулся спиной к морю и пошел по песку, выглядывая шоссе или башни городских зданий. Тут ведь надо не концентрироваться на желаемом, так только разрушишь сон. Концентрация — это грубое вмешательство, свойственное яви, а не калейдоскопу.
Потому я старался впасть в транс, перестать о чем-то думать, просто шел и впитывал окружающие образы на подсознательном уровне. Картинка города висела перед мысленным взором. Я старался просто поверить, что он тут есть.
