Я нисколько не притворяюсь, я киплю к нему ненавистью. Пружинисто вскочив, я сую правую руку в карман, словно у меня там пистолет. Теляш в страхе шарахается в сторону.
– Но, но! Осторожнее! Вы что?!.
Он поднимает руки, как бы защищаясь от удара.
В этот момент дверь соседней комнаты открывается. В столовую спокойно заходит высокий, очень прямой, почти с меня ростом, седоватый человек с мятым и одутловатым лицом. Лохматые черные брови нависли над зоркими, очень живыми глазами, под которыми видны синие мешки.
– Ну, ну, граждане, – мягко, но властно говорит он. – Не надо ссориться. Это прежде всего глупо.
Зурих! Вот ты, оказывается, какой!
Он обращается ко мне и иронически осведомляется:
– Так вы и есть Олег Иванович?
– С кем имею честь? – сухо и подчеркнуто недоверчиво отвечаю я вопросом на вопрос.
– Михаил Александрович. К вашим услугам.
– Выходит, этот тип…
– Не надо обижать нашего хозяина, – все так же властно перебивает меня Зурих. – Лучше сядем и поговорим.
Он лениво опускается в кресло. Я, все еще хмурясь, сажусь в другое, напротив. Между нами на тахте размещается Теляш. Но тут же вскакивает и бежит к серванту. Через минуту на маленьком столике между мной и Зурихом появляется бутылка с вином и три хрустальных бокала. Теляш торжественно наполняет их. Рука его при этом слегка дрожит.
Значит, Зурих все эти дни скрывался здесь. И может быть, не один. И тот, второй, сейчас сидит в соседней комнате и ждет только команды…
– Выпьем! – в восторге объявляет Теляш. – За сотрудничество! За дружбу! За… за доверие!
Зурих снисходительно улыбается. Мы чокаемся.
– Надо, друзья мои, выпить еще и за предприимчивость, – самодовольно объявляет Зурих, разваливаясь в кресле. – И особенно за умных людей. Их немного. Тем более очень умных.
Он достает сигарету, и Теляш услужливо подносит ему зажженную спичку.
– Что я имею в виду? – затянувшись и кивнув Теляшу, продолжает Зурих. – Жизнь весьма сложная штука, и далеко не каждому дано в ней разобраться. Ну, Олег Иванович этого постигнуть не может в силу своего возраста. Вы, уважаемый Богдан Осипович, – в силу, я бы сказал, некоторой территориальной удаленности от мозговых центров. Так вот, сложность жизни в сложности господствующей системы. А эта сложность имеет и обратную сторону. Чем сложнее, допустим, система управления, производства, экономических связей, тем больше в такой системе уязвимых, слабых точек и звеньев. И умный человек может эти звенья использовать, если с ними столкнется. Но очень умный сам находит их, даже, если хотите, предвидит, где они могут находиться. Именно так: предвидит и находит.
Я замечаю, что они все, жулики всех, так сказать, рангов, любят пофилософствовать, каждый на своем уровне, конечно. Это как-то утверждает их в собственных глазах. А человеку, даже жулику, надо самоутвердиться. Жулику особенно, хоть в чем-то.
– Вы, Михаил Александрович, умеете предвидеть и находить, как никто, – объявляет Теляш и даже закатывает глаза.
– Да, я умею, – спокойно подтверждает Зурих.
«От скромности ты не умрешь», – думаю я. Но все же про себя вынужден признать, что некоторый резон в его рассуждениях есть.
– И вторая проблема – это люди, – Зурих продолжает упиваться нашим вниманием. – Человек – это тоже система, хотя и не такая уж сложная. Цель его одна: он хочет хорошо жить. Что значит хорошо? Красиво, богато, вкусно, вольготно. Не так ли? Кто ему это предложит, за тем он и пойдет. Любой человек… почти любой, – подумав, сам себя поправляет Зурих. – Умный, встретив, использует такого человека. Очень умный его найдет. Так я нашел многих, к слову сказать.
«Мы их тоже нашли, многих. И тебя, к слову сказать, – зло думаю я. – Найдем и остальных».
Он продолжает все пристальней изучать меня. Что это может значить?
– А теперь разрешите мне задать вам несколько вопросов, – медленно произносит Зурих. – Откуда вы знаете Григория Макаровича, если не секрет?
– Выяснять будете один вы? – снова вопросом на вопрос отвечаю я.
– Сначала я, – резко произносит Зурих. – Вы искали связь с нами. Вы к нам пришли. Логично?
– Пожалуй, – соглашаюсь я.
– Тогда отвечайте на вопрос.
– Григорий Макарович старый друг моего отца. Сейчас я работаю в его управлении.
– Ваша фамилия?
– Симаков. Олег Иванович Симаков.
– Та-ак…
Взгляд Зуриха становится тяжелым и враждебным.
– По-моему, – медленно произносит он, – это вы тот самый молодой человек, который на днях познакомился с Галиной. Я не ошибаюсь?
– Возможно, – я заставляю себя самодовольно усмехнуться. – Очень соблазнительная женщина.
– А два дня назад вы были с ней где-то? – насмешливо спрашивает Зурих.
– У вас на лице какие-то следы.
Все. С ним не удастся больше играть в кошки-мышки. Он меня расшифровал. Его надо брать. Немедленно. Он сейчас что-то задумал.
Я пытаюсь подняться с кресла.
– Сидеть! – приказывает Зурих.
Ну, это уже слишком. Я поднимаюсь и при этом краем глаза слежу за дверью в соседнюю комнату.
– Вы что, меня уже арестовали? – усмехаюсь я.
Зурих остается сидеть и, пристально глядя на меня снизу вверх, медленно говорит:
– Нет, мы не собираемся вас арестовывать…
– В чем же дело?
