Там он застал средних лет человека, высокого, смуглого, с сухим лицом, тонким, орлиным носом и глубокими залысинами на висках. Он был в модном костюме цвета маренго, белоснежной сорочке и бордовом полосатом галстуке. На широком, заросшем густыми волосами запястье видны были какие-то необыкновенные часы на широком золотом браслете. Это, без сомнения, был сам директор, так барски развалился он в широком кресле за столом. А перед ним стоял другой человек, помоложе, потоньше, в черном бархатном пиджаке, серых брюках и с пестрым шейным платком вместо галстука. В тот момент, когда вошел Валя, он самоуверенно произнес, заканчивая, видно, какой-то деловой разговор:
– Все будет в лучшем виде, Сергей Иосифович. Даже не сомневайтесь.
Внимательно взглянув на вошедшего Валю и, видимо, что-то уловив в его облике, директор сделал нетерпеливый жест рукой, и молодого человека выдуло из кабинета как ветром, он лишь успел торопливо извиниться перед Валей.
– Прошу, – любезно произнес директор, широким жестом приглашая Валю располагаться в кресле возле письменного стола. – Чем могу быть полезен?
– Пока не знаю, – улыбнулся Валя. – Пока прошу ознакомиться.
Он протянул через стол полученное в тресте временное удостоверение, и директор, бегло взглянув в него, тут же вернул.
– Все понятно. Слушаю вас.
Было видно, что его уже успели предупредить о появлении инспектора.
Валя коротко объяснил, что ему требуется, и добавил:
– Чисто профилактическая мера, учтите. Никого конкретно ни в чем не подозреваем. Так, для общего знакомства с кадрами.
– Понимаю, – невозмутимо кивнул директор.
Он выдвинул один из ящиков письменного стола, порывшись в бумагах, достал какие-то списки и протянул Вале:
– Для оперативного руководства дубликат держу всегда под рукой. Вот тут фамилии, должности, домашние адреса и телефоны.
– Очень предусмотрительно, – кивнул Валя.
Он просмотрел список и положил его перед собой.
– Что ж, давайте займемся.
– Минуточку.
Директор пружинисто поднялся, подошел к двери и, приоткрыв ее, сказал кому-то в узкий коридор:
– Валечка, я уехал.
После чего он запер дверь и, возвратясь к столу, с готовностью спросил:
– Ну-с, так как? Начнем, пожалуй, с официанток?
– Прекрасно, – согласился Валя. – Прошу только с полной откровенностью. И характер, и образование, и поведение, конечно. Если можно, то и семейное положение тоже. Что делать, – он с улыбкой развел руками. – Все надо знать. Такая уж работа.
– Понятно, понятно, – сурово кивнул директор.
Он стал называть фамилии официанток и каждой давал короткую характеристику. Валя внимательно слушал, время от времени задавая дополнительные вопросы, и делал краткие пометки у себя в блокноте.
А директор, между тем, добросовестно перечислял всякие прегрешения и беды своих подчиненных, не забывая, впрочем, и об их положительных качествах. Одна уже три раза была премирована и носит звание, другая совсем недавно послана делегатом, но с мужем живет плохо, у третьей мужа вообще посадили, пьяница он и дебошир, она в синяках на работу приходила, четвертая была нечиста на руку, но теперь исправляется. А вот пятая и добросовестна, и приветлива, и культурна, и все у нее налицо, как говорится, но другое плохо – любой мужчина ей голову кружит, а потом всякие трагедии, и топиться хочет, и вешаться, и травиться. Ну, а вот эта ленива, к тому же врет на каждом шагу, давно бы уволил, но детей жалко, трое их у нее, и, между прочим, от трех отцов, а никаких алиментов, дура, не требует. Дурой этой была Катя Лавочкина.
Словом, директор проявил отличное знание своих кадров и весьма тактично подчеркнул полную свою беспристрастность, а также гуманность.
Наконец он хмуро сказал:
– Ну-с, а теперь Леснова Муза Владимировна. Тут я, пожалуй, ничего особенного сказать не могу. Так себе человек. Заносчивая, дерзкая, я бы сказал, грубая эгоистка. Плохого за ней, впрочем, ничего не числится, – с неохотой добавил он.
– Семейное положение вам известно? – равнодушно и торопливо спросил Валя, словно утомившись этим однообразным перечислением, но про себя удивляясь, как разнятся два отзыва об этой самой Музе.
– Почти одна, – небрежно заметил директор.
– То есть?
– Ну, кажется… кто-то говорил… мать у нее в Москве… А сама Муза Владимировна… ребенок у нее, кажется.
– На работе она как?
– Так, жалоб нет. В местком выбрали. С гостями, правда, любит пококетничать. Это, знаете, мешает… Всякие приставания, ухаживания. Приходится реагировать. Ну, и, конечно, всякие разговоры отсюда. И вообще…
– Что значит «разговоры»? Какие идут разговоры?
– Ну, как вам сказать?.. – замялся директор.
– Так и сказать, Сергей Иосифович, – сурово предложил Валя. – Как о других говорили. Все, что вам известно. Мы же условились.
– Ну, вроде бы кто-то у нее есть. Завелся, – досадливо сказал директор.
– Влюбилась, одним словом.
– Вам тут что-то не нравится?
– Да нет, так сказать нельзя… прямо так… Но все-таки… случайные связи…
