Совко по-тигриному, стремительно кидается на меня. Я даже не успеваю вскочить и бью его двумя ногами, когда он уже совсем близко и защиты от этого удара нет.
Он валится на пол и истошно орет. Это уже симуляция. Я ударил его в четверть силы, это, скорее, был даже не удар, а толчок, который лишь свалил его. Но Совко орет истошно, симулируя боль и истерику.
Я по-прежнему сижу на диване. Кузьмич невозмутимо крутит в руках очки. Мы терпеливо и равнодушно ждем. Совко постепенно затихает и настороженно поглядывает на нас, продолжая лежать на полу.
– Так, – говорит наконец Кузьмич. – Ну, вставайте, Совко. Чего уж там.
Но Совко продолжает лежать, неудобно подвернув под себя ногу и закрыв локтями лицо; мне виден только один его глаз, в нем настороженность и злоба прямо-таки волчья.
– Решил отдохнуть, – насмешливо говорю я. – Собраться с мыслями хочет, чего бы такое еще выкинуть.
Совко меняет позу, нога, видно, затекла. И это движение заставляет его невольно сделать еще одно, потом еще. В конце концов он медленно поднимается и, ни на кого не глядя, усаживается на стул, машинально поддернув на коленях брюки. Ишь ты, навыки какие заимел.
– Ну вот, – удовлетворенно говорит Кузьмич. – Если не возражаете, то продолжим наш разговор.
К такому обращению Совко, кажется, не привык. Он недоверчиво взглядывает на Кузьмича и усмехается.
– Можно и продолжить, – снисходительно соглашается он.
– Тогда перейдем от людей к фактам, – говорит Кузьмич. – Как договорились. Напомню только, что о половине из названных мною людей вы нам ничего еще не успели рассказать. Так будем считать.
– Не последний раз видимся, еще успею, – приходит в себя и пытается острить Совко.
– Уж это конечно, – спокойно соглашается Кузьмич. – А мы не забудем спросить. Так вот, факты. Первый из них – это убийство Семанского. Вы не будете отрицать, что присутствовали при нем?
– Во-во, – удовлетворенно подхватывает Совко. – Присутствовал. Это точно.
– Так и Красиков говорит, – замечает Кузьмич.
При этом он словно не замечает ошарашенного взгляда Совко. Как это так, «Леха говорит», если его тут нет и никогда не было.
– Он же сказал и про лампочку, и про сарай, – как ни в чем не бывало продолжает Кузьмич. – Между прочим, вы с того двора сначала бежать было собрались, а потом вернулись. Почему?
– Леха его в сарай уволочь захотел.
– Леха? – переспрашивает Кузьмич. – Стоит ли в этом пункте путать, Совко?
– Леха, – упрямо повторяет тот.
– Давай, давай, вали на него все, – говорю я. – Он тебе пока ответить не может. Но мне он сказал, что ты велел вернуться.
– Врет.
– Кто врет, это мы скоро разберемся, будь спокоен.
– А может, и не он, и не вы? – спрашивает Кузьмич. – Может… Лев Игнатьевич велел, ну-ка, получше вспомните.
– Не было его там, – твердо говорит Совко.
– Но спрятать он мог велеть. Днем-то он в том дворе бывал, сараи видел.
– Откуда взяли, что бывал?
– Откуда, – усмехается Кузьмич, – про это мы друг друга пока спрашивать не будем.
Это звучит у него вполне миролюбиво, даже деловито и располагает к спокойному разговору. А Совко, видимо, уже устал от напряжения, от необходимости все время быть начеку, все время что-то придумывать и что-то скрывать. Ему сейчас страсть как хочется поговорить спокойно, как бы доверительно, и тихонько попытаться выяснить, что же мы в конце концов знаем, чем располагаем. Я же вижу, сейчас у него в голове от наших разнообразных и неожиданных вопросов полный ералаш. И это больше всего его волнует.
– Так правильно я говорю насчет Льва Игнатьевича? – спрашивает Кузьмич. – Мы ведь договорились очевидные вещи не отрицать.
Ничего тут, конечно, очевидного нет, но фраза эта толкает на откровенность. И Совко сейчас не до ее точного смысла.
– Да не влезает он в такие дела, – машет он рукой.
– Ладно, – соглашается Кузьмич. – Не влезает так не влезает. Кстати, где он сейчас находится, вы, конечно, не знаете?
– Само собой, – нахально улыбается Совко.
– Напрасно. Впрочем, подумайте. Может быть, он тоже подтвердит, что не вы совершили убийство. Одних ваших слов мало, сами понимаете. И на Красикова надежды тоже мало, ему себя надо будет спасать. Словом, я вас не тороплю. Подумайте. Ничего страшнее этого обвинения вам не грозит. И тут каждый свидетель важен. Кстати, с какого этажа спускался в тот вечер во двор Семанский?
– Черт его знает, с какого, – рассеянно отвечает Совко.
Похоже, он всерьез задумался над словами Кузьмича, и ему не до пустяковых вопросов.
– Красиков сказал, с третьего…
– Ага. Вроде с третьего.
– Кто там живет, не знаете?
– Деятель какой-то. Гвимар к нему все шастал.
– Как этого деятеля зовут?
– А хрен его знает.
– Ты же его квартиру обчистил, – насмешливо замечаю я со своего дивана. – Хоть бы узнал, кого грабишь.
– Пошел ты к… – Совко мгновенно вскипает. – Не знаю никакой кражи. Понял?
