Виктор Арсентьевич несколько нервно потягивает коньяк из своей рюмки и задумчиво трет подбородок, стараясь успокоиться.
Он, кажется, сейчас заново припоминает свои встречи с Гвимаром Ивановичем и напряженно что-то прикидывает в уме, время от времени испытующе поглядывая на меня, потом неуверенно говорит:
– Подозрений, пожалуй, не было… Но… так, знаете… Кое-что странным казалось. Ну, например. Он почему-то ничего не рассказывал мне о своей работе. Словно и вовсе не работал. О семье тоже… Ах да! Последний раз вдруг сообщил, что женится. Даже пригласил нас с женой на свадьбу. Это было весьма неожиданно.
– А кто невеста, сказал?
– Нет, ничего не сказал. Даже когда именно свадьба будет, где. Тоже странно, я вам скажу. Хотя в тот момент я как-то не обратил на это внимания.
– Где же он в Москве останавливался?
– На квартире у приятеля, художника Кончевского. Я там разок был у него.
Виктор Арсентьевич улыбается, словно это воспоминание связано с чем-то приятным для него. Впрочем, ведь он там познакомился с симпатичной соседкой Лелей, хотя продолжения это знакомство, кажется, не имело. А может, он доволен, что прояснил мне еще один неясный пункт в нашей прошлой беседе? Точнее, исправил свою оплошность. Вторую, кстати говоря. И теперь, пожалуй, у меня не осталось к нему претензий.
– Скажите, а Гвимар Иванович знакомил вас еще с кем-нибудь?
– M-м… Кажется, нет.
– Пожалуйста, припомните. Это очень важно.
Виктор Арсентьевич разрезает яблоко, очищает дольку и задумчиво ее жует. Наконец сообщает:
– Ну, познакомил как-то с соседкой, милой молодой особой.
– Ее зовут Леля?
– Да. Так вы ее тоже знаете?
– По долгу службы, – улыбаюсь я. – А еще с кем он вас знакомил?
– Больше, ей-богу, не припомню.
– Например, с кем-нибудь из приезжих. Скажем, со своими земляками?
– Нет. Не припоминаю, – качает седоватой головой Виктор Арсентьевич, продолжая чистить новую дольку. Потом, спохватившись, придвигает вазу ко мне. – Прошу. Вы ничего не берете. Прошу.
Я благодарю и задумчиво добавляю:
– А ведь Гвимар Иванович не один приехал в Москву, а со своим земляком. Они даже поссорились однажды у вас во дворе.
Виктор Арсентьевич перестает чистить яблоко и пристально смотрит на меня.
– Поссорились? – недоверчиво переспрашивает он.
– Да. И сильно.
– А вот это уже меня не касается, – вдруг резко говорит Виктор Арсентьевич. – Кто там с кем изволил поссориться.
– Это конечно, – охотно соглашаюсь я.
А про себя удивляюсь его внезапному раздражению. Оно возникло при упоминании ссоры во дворе его дома. Что ж, усилим этот момент и проверим реакцию.
– Скажите, – спрашиваю я небрежно, как бы вовсе между прочим, – вы случайно с неким Львом Игнатьевичем не знакомы?
И тут мне кажется, что именно эта небрежность производит впечатление на моего собеседника. Впрочем, и сам вопрос ему тоже явно не нравится.
– Понятия не имею, – раздраженно говорит он. – Кто это такой? Тоже приезжий, так, что ли?
– Да. Приезжий.
– Как, интересно, вы их узнаете?
– Иногда по сущим пустякам.
– А этого… Льва… Льва Игнатьевича, так, кажется?
Он делает вид, что не сразу вспоминает это имя. Но мне почему-то кажется, что он этого человека знает.
– Тоже по пустякам, – загадочным тоном говорю я.
Если его этот ответ не устраивает, то пусть понервничает, это полезно.
– Конечно, сверхсекретные методы, не так ли? – пытается иронизировать Виктор Арсентьевич, которого и в самом деле нервирует мой ответ.
– Только отчасти, – спокойно говорю я, словно не замечая его иронии, и возвращаюсь к прерванному разговору. – Значит, вы такого Льва Игнатьевича не помните? Странно.
– Почему странно?
– Мне казалось, вы должны его знать.
– А мне вот кажется, что вы не должны его знать, – запальчиво говорит Виктор Арсентьевич и, спохватившись, поправляется. – То есть мне, конечно, ничего такого не может казаться, но… и вам тоже. А впрочем, чепуха все это!
Он досадливо машет рукой и вытягивает из лежащей перед ним пачки сигарету.
Все-таки странно. Почему, признав знакомство с Гвимаром Ивановичем, он не хочет признать, что знаком и с Львом Игнатьевичем? Какая разница? А может быть, это мне только показалось, что он его знает? Ведь этот Лев Игнатьевич… Он ругался с Гвимаром Ивановичем так, что на них обратили внимание и сидевшая недалеко Софья Семеновна, и проходившая через двор Инна Борисовна. Обе дали приметы этого Льва Игнатьевича… приметы… Я их прекрасно помню. Но сейчас, кажется, впервые представляю себе по ним живого человека, такого плотного, невысокого, пожилого, седые стриженые усики, мешки под глазами… И неожиданно меня берет оторопь. Я вдруг понимаю то безотчетное беспокойство, которое овладело мной утром, в кабинете Кузьмича, когда мы заговорили об этом Льве Игнатьевиче. Неужели?.. Неужели я вчера вечером встречался с ним? Да, да, очень похоже, что так. Но тогда…
