С оглушающим звоном за спиной упала балка, пролетев так близко, что инспектора обдало ветром. Преследователи взобрались на крыши и швыряли оттуда все, что попадалось под руку. Кирпичи, осколки черепицы и даже дохлые крысы сыпались сверху непрерывным потоком.
Райан разглядел в темноте небольшую нишу с дверью. Стиснув зубы от боли в животе, инспектор пнул ее ногой и с облегчением услышал лязг отлетевшего засова.
– Сюда! – крикнул он, заталкивая сэра Уолтера в открывшийся проход.
Констебли ринулись вслед за ними. Фонари осветили лица каких-то людей, настолько привыкших к темноте, что яркий свет ослепил их и они прикрыли глаза руками.
Райан потащил сэра Уолтера через загроможденную всяким хламом прихожую, чудом не провалился в отверстие в полу, затем высадил плечом другую дверь и выбрался в соседний переулок.
Проход между кучами мусора постепенно становился свободнее. Получив еще раз камнем в спину, инспектор проскочил в арку и выбежал на широкую улицу. Булыжники, кирпичи и куски черепицы теперь грохотали далеко позади.
Сэр Уолтер опустился на землю, прислонившись спиной к стене. Рядом с ним сел и сам Райан, все еще сжимая трость Камберленда.
Констебли тяжело дышали.
– Инспектор, у вас все пальто в крови, – сказал один из них.
Де Квинси, Рассел и швейцар вышли из спальни. Эмили поправила одеяло на полковнике Траске, пригасила лампу и села на стул. Глаза у нее сияли даже в полумраке.
Беккер, по ее просьбе оставшийся в комнате, нерешительно сел напротив Эмили.
– Джозеф, я хочу расспросить вас о Ньюгейтской тюрьме, – начала она.
– Неприятная тема для разговора.
– Разумеется. Просмотрев архивные документы, вы сообщили Шону, комиссару Мэйну и моему отцу, о чем там говорилось. Вы рассказали, как тринадцатилетняя сестра того мальчика задушила свою младшую сестренку и больную мать, а затем повесилась сама. Выражение вашего лица подсказало мне, что причина такого поступка была ужасающей. Пожалуйста, расскажите мне все уже известное остальным.
Сержант опустил взгляд.
– Вы уже убедились, что мне можно доверять, – настаивала Эмили. – Прошу вас, не скрывайте от меня ничего.
Беккер вновь отвел глаза.
– Не думала, что у вас могут быть секреты от меня, – с упреком заметила Эмили.
– Лучше бы вам не знать. О подобных вещах не принято говорить с женщинами.
– Джозеф, разве вы не хотите быть моим другом?
– Именно потому, что я ваш друг, – ответил Беккер.
– Нет, не друг, если считаете меня ниже себя.
– Я считаю вас выше меня. Я полицейский, и мне приходится копаться в грязи, но другим пачкаться не обязательно.
– Однако я имею право выбирать сама, – возразила Эмили. – Почему тринадцатилетняя девочка решилась на такое, Джозеф?
– Не заставляйте меня рассказывать.
– Вы должны, ради нашей дружбы.
Беккер долго собирался с ответом.
– Значит, вы настаиваете, что различие между мужчиной и женщиной не настолько велико, как принято считать в обществе?
– Да, – твердо ответила девушка.
– Вы настаиваете на том, что вас не нужно оберегать от неприятных вещей?
– Да.
Беккер глубоко вздохнул:
– Тогда, ради нашей дружбы, я расскажу вам все. Смерть в Ньюгейтской тюрьме – привычное дело. Но тот случай был настолько особенным, что его решили тщательно расследовать.
– И что показало расследование?
– Сержант и один из охранников тюрьмы… – Беккер помолчал, тщательно подбирая слова, – воспользовались беззащитностью девочек, живущих в камере вместе с матерью.
– Ох. – Возглас Эмили прозвучал глухо и опустошенно.
– Мать тяжело болела и не смогла им помешать. Старшая дочь не выдержала позора и…
Эмили не сразу сумела продолжить разговор.
– Сержант и охранник понесли наказание?
– Да, их судили и отправили на понтоны.
Беккер имел в виду старые списанные корабли, превращенные в плавучие тюрьмы на Темзе, настолько переполненные и грязные, что там постоянно свирепствовали холера и сыпной тиф.
– До того ужаса, что я испытала сегодня ночью в доме Грантвудов, мне никогда не хотелось обладать мужской силой и жестокостью, – призналась Эмили. – Но теперь, будь у меня возможность самой наказать виновных в этих смертях, я, наверное, заставила бы сержанта и охранника испытать те же страдания и…
– Вот поэтому мужчины и стараются беречь женщин от подобных вещей. Я хотел пощадить ваши чувства. Мне очень жаль, Эмили.
Девушка встала, подошла к полковнику Траску, который что-то бормотал во сне, и прикоснулась к его лбу:
– Жара нет. – Она снова села на стул. – Я хотела спросить вас еще об одном, Джозеф.
– Едва ли вопрос будет неприятнее предыдущего.
– Почему вы так удивились, услышав, что я собираюсь стать сестрой милосердия?
– Я был не прав, – признал Беккер. – Вы снова поставили меня в неловкое положение.
Эмили молча ждала, когда он продолжит.
– Думаю, я просто… Идея столь неожиданная, что я… Можно теперь мне задать вам вопрос?
– Между нами нет никаких тайн, – подбодрила его Эмили.
– А вы не думали со временем…
– Джозеф, прошу вас, говорите прямо.
– …выйти замуж? – выпалил Беккер, будто эта мысль давно терзала его.
Эмили покраснела:
– Теперь вы застали меня врасплох.
