Через несколько секунд из динамика мобильного послышалось слабое дыхание.
— Симон, малыш, это я…
Молчание.
— Симон, ты меня слышишь?
— Да, — прозвучал тонкий голосок.
— Все плохое скоро закончится, обещаю, я приеду за тобой. Не бойся. Договорились?
— Угу…
— Скажи, ты хорошо себя чувствуешь?
— Мне холодно…
Кристофер впился зубами в нижнюю губу. От дрожащего детского голоска на глаза наворачивались слезы, горло перехватило, он не мог больше говорить — с ужасом представлял себе, как на другом конце линии Симон, заплаканный, напуганный, трясущийся, стоит, опустив голову и смотрит в пол, а бандит держит телефон возле его уха.
В этот момент Кристофер почувствовал взгляд Сары, посмотрел на нее и прочел в спокойных внимательных глазах одобрение и поддержку.
— Знаешь, малыш, ты самый смелый и сильный мальчик в мире! Самый-самый! Когда твоя подружка Алиса об этом узнает, представляешь, как она будет тобой восхищаться? Я…
— Хватит, — вмешался Лазарь. — Пора переходить к делу.
— Когда и где я увижу Симона? — жестко спросил Кристофер.
Старик раздраженно фыркнул:
— Сергей…
Журналист побледнел:
— О’кей, о’кей, сейчас все расскажу. Не трогайте Симона, ясно?
— Если я услышу правду, ему бояться нечего.
— Ладно, слушайте. Натаниэл Эванс и его помощники занимались изучением абсолютного страха, универсального для всего человечества, чтобы создать оружие для американских военных. Вас подвергали экспериментам с целью исследования глубинных зон мозга, а для этого применяли регрессивный гипноз и психотропный препарат ЛС-34 из группы ЛСД.
Лазарь молчал, и Кристофер продолжил рассказ о модели триединого мозга, о значении трех символов — рыбы, дерева, огня — и, наконец, о крике, похожем на эхо Большого взрыва, в котором родилась Вселенная.
— Теперь вы все знаете, — заключил он. Сердце колотилось в ожидании реакции старика, но тот не спешил нарушить молчание.
— Почему проект назывался "Четыре-Восемь-Восемь"?
Голос Лазаря разрезал тишину как нож гильотины. У Кристофера на секунду потемнело в глазах, Сара невольно сжала кулаки.
— Не знаю, но… какая разница? Теперь вам известно, что и ради чего с вами делали. Отпусти́те Симона!
— Вы только что рассказали мне о проекте "Павор", не так ли? — спокойно сказал старик.
— Нет, о проекте "Четыре-Восемь-Восемь"! — снова солгал Кристофер, смертельно побледнев.
— Вначале они все время говорили между собой о проекте "Павор"… Это латинское слово означает "страх"… Да, "Павор". Но потом все изменилось. Каждый раз, когда нас тащили в лабораторию, а потом отвозили на каталках обратно в камеры, они обсуждали проект "Четыре-Восемь-Восемь", о "Паворе" было забыто. Это разные проекты, Кристофер.
— Нет, один и тот же, просто название поменяли! — выкрикнул журналист. — Мы тут все перерыли, больше нет никаких материалов. Клянусь, теперь вы знаете все, что можно было узнать!
— Я так не думаю. Похоже, вы сделали только половину работы.
— Но здесь больше нечего делать! Слышите меня? Вы требуете невозможного! Чертова лаборатория давно заброшена, отсюда все вывезли! Это чудо, что нам удалось найти хоть какую-то информацию об экспериментах! Чудо, понимаете?! Если вы причините вред Симону, ответы не возникнут от этого просто так, из воздуха! Я выполнил свою часть сделки, очередь за вами! Отпустите Симона и скажите мне, где он!
Несколько секунд из динамика доносилось только сиплое, болезненное дыхание Лазаря, который собирался с мыслями, чтобы вынести приговор.
— Все-таки вы неплохо потрудились, поэтому я не стану отрезать мальчику руку прямо сейчас. Раз уж вам удалось все выяснить о проекте "Павор", значит, и о проекте "Четыре-Восемь-Восемь" вы узнаете.
— Говорю же, здесь больше ничего нет! — с отчаянием выкрикнул Кристофер.
— Только теперь, — невозмутимо продолжал Лазарь, — в вашем распоряжении будет всего один час, а потом я дам Сергею приказ закончить то, что он начал, когда занес нож над рукой малыша Симона.
— Нет!
— У вас шестьдесят минут.
Связь оборвалась, и Кристофер, упершись спиной в стену, медленно сполз на пол.
— Здесь наверняка остались какие-то документы, которые мы не нашли, но обязательно найдем, — осторожно сказала Сара.
— Даже если так, у нас ушло двенадцать часов на то, чтобы разобраться с проектом "Павор". А за час, за какой-то жалкий час…
Сара, не дослушав, поспешно спустилась по ступенькам в библиотеку, служившую Натаниэлу Эвансу рабочим кабинетом, и еще раз тщательно осмотрела помещение, в котором они провели много часов. Обследовала книжный шкаф, виварий, стол и вдруг обернулась к безвольно стоявшему на пороге Кристоферу:
— Во время последней записи твой отец кормил какое-то животное — помнишь слова про ужин, а еще шипение и писк?
Он посмотрел на виварий, в котором лежал скелет змеи.
— Да, — кивнула Сара. — Натаниэл Эванс был в этом кабинете, последняя запись сделана здесь. Может, ты не обратил внимания, но сразу после того, как он сказал, что приступает к проекту "Четыре-Восемь-Восемь", раздались щелчок и такой звук, как будто что-то передвинули по полу.
— Тайная дверь?
— Очень может быть.
