Коренастый санитар с массивной шеей и оттопыренными ушами вышел из палаты Эрнеста Янгера, вытирая пот со лба.
— Пациент проснулся. Смирительная рубашка надета, — доложил он и шумно перевел дух.
Ханс Грунд шагнул к Саре:
— Инспектор Геринген, Янгер не впадает в буйство только потому, что ему колют успокоительное и он уже несколько лет не видел женщин. Не провоцируйте его. И позвольте мне вмешаться, если я замечу, что он начинает терять контроль.
— Офицер Нильсен, проводите господина директора в его кабинет и оставайтесь с ним до моего возвращения. — Сара взялась за дверную ручку. — Я не хочу, чтобы он был здесь.
— Простите, вы серьезно? — Грунд схватил ее за локоть, но, получив в ответ пристальный, тяжелый взгляд, тотчас отдернул руку и попятился.
Сара, еще раз смерив его взглядом, вошла в палату и чуть не задохнулась от острого запаха пота, смешанного с парами эфира. Пациент по имени Эрнест Янгер неподвижно лежал на койке в позе эмбриона спиной к посетительнице. Длинные, обернутые вокруг корпуса рукава смирительной рубашки были завязаны на животе.
— Привет, Эрнест.
Пациент медленно повернулся на голос, и она снова увидела лицо, которое так потрясло ее при первой встрече. Чудовище обладало задорной мальчишеской внешностью — нежная розовая кожа, золотистые кудри, округлые щечки. Почти ангел.
Он смотрел на Сару и улыбался, демонстрируя щель между передними зубами, придававшую ему совсем уж невинный и простодушный вид. Янгер был похож на деревенского парня, который всю жизнь провел на свежем воздухе и не боится разрушительного действия времени.
Сара опустилась на привинченный к полу стул за низким столиком в двух метрах от койки и закинула ногу на ногу.
Янгер не отрывал от нее взгляда. Вначале Сара увидела в его глазах привычный мужской интерес — на нее так смотрели многие. Но через секунду он перестал сдерживаться, и глаза полыхнули хищной похотью.
Янгер, неуклюже приподнявшись, сел на краю койки, покусывая нижнюю губу.
— Эрнест, вы знакомы с пациентом из палаты C32?
Он задумчиво уставился в потолок, будто припоминая.
— Инспектор Геринген… До чего ж непредсказуема жизнь! Вы и представить не можете, какое удовольствие доставили мне своим неожиданным визитом!
Сара прекрасно понимала, что может означать слово "удовольствие" в устах этого извращенца.
— Я здесь не по вашу душу, Эрнест.
— Да что вы? Какая жалость, а я уж думал, посидим, с наслаждением вспомним наше общее прошлое, — промурлыкал Янгер, откровенно раздевая ее взглядом.
Несмотря на весь свой опыт, Сара поморщилась от отвращения — то, что сейчас делал Янгер, на ее профессиональном языке называлось "визуальным изнасилованием".
— Я пришла поговорить о пациенте, которого здесь называли Четыре-Восемь-Восемь. Вы его знали?
— Четыре-Восемь-Восемь? О да, еще бы… А почему вы говорите о нем в прошедшем времени? — жизнерадостно поинтересовался Янгер.
— Он умер, — сказала Сара. — Вы были друзьями?
— Умер? Ну надо же! А что с ним случилось?
— Пока неизвестно. Но вы могли бы нам помочь. Вы хорошо его знали?
— Мы были добрыми приятелями, хотя за четыре года он не сказал мне ни слова.
— Четыре-Восемь-Восемь был здесь этой ночью?
— Да. И как всегда, кричал. Своим особенным криком, жутким таким… Реально жутким. Вам ли не знать, что уж я-то к крикам привычный, всяких наслушался. Но поверьте, оттого, как вопил этот старик, даже меня до печенок холод пробирал.
— Он кричал каждую ночь? Вы знаете почему?
— Может, и знаю. — На этот раз в улыбке Янгера не было ничего невинного, но в следующую секунду его лицо снова стало по-мальчишески обаятельным.
— Господин Янгер, — жестко сказала Сара, — что вам известно о пациенте Четыре-Восемь-Восемь?
— Вы, наверное, желаете знать, кто его убил?
— Убил? Вы считаете, это было убийство?
— Хочешь меня расколоть, сука легавая?! — вдруг заорал Янгер.
Сара машинально отпрянула, сердце отчаянно заколотилось. Подобного поведения надо было ожидать, и все же внезапная вспышка ярости у серийного убийцы, который прежде казался вполне безмятежным, застала ее врасплох. Она решила зайти с другой стороны:
— Эрнест, я знаю, что каждую ночь вас и Четыре-Восемь-Восемь куда-то уводили и, вероятно, делали что-то плохое. Расскажите мне об этом — возможно, я сумею вам помочь.
— Его убил черный сон. Я следующий.
— Черный сон? Что это такое?
Янгер оскалился, втиснув язык в щель между зубами, и все его лицо перекосилось от бешенства.
— Тебя я тоже вылечу, сука! — прорычал он и резко вскочил, будто в тощем теле рывком распрямилась пружина.
Сара с трудом заставила себя усидеть на месте.
— Вылечу, как остальных баб! Поиграем с тобой в больничку в моей "скорой"! — Его лицо разгладилось, оскал вновь сменился ангельской улыбкой. Янгер тихонечко опустился обратно на койку. — Не волнуйтесь, госпожа Геринген, курс лечения будет очень эффективным, вы поправитесь, — ласково заверил он и посмотрел с сочувствием санитара.
В свое время Сара не раз допрашивала Янгера и уже сталкивалась с такими припадками безумия, поэтому знала, что нельзя показывать свою растерянность и упускать инициативу в разговоре.
