— Признайся в том, что ты сделал, Натаниэл. Поздно отпираться. Облегчи душу. Освободись ото лжи, в которой ты живешь столько лет.
— Эдвард! — выкрикнула Маргарита, не переставая всхлипывать. — Я прощу тебя за все, что ты сделал, только ответь ему! Умоляю!
Ее муж шумно дышал, не раскрывая рта.
— Ты убийца и садист, но уж точно не трус, — снова донесся из динамика скрипучий голос. — Так не разыгрывай труса перед женой и сыном! Постыдился бы…
Кристофер увидел, как быстро багровеет лицо отца — теперь тот уже не мог сдержать вспышку ярости:
— Да кто ты такой, чтобы меня стыдить, Лазарь?! Ты предал свою страну! Ты убивал невинных людей ради информации! А скольких ты лично замучил до смерти, чтобы получить какое-нибудь имя, адрес, шифр? Для тебя работа в разведке была всего лишь прикрытием, возможностью дать волю собственным извращенным наклонностям!
Голос Эдварда оборвался в полной тишине. Маргарита смертельно побледнела и перестала всхлипывать, только из глаз по-прежнему катились слезы. А Кристофера, хоть он и ожидал от отца чего-то подобного, охватила нервная дрожь.
Помощник Лазаря поигрывал пистолетом, перекидывая прицел с одного пленника на другого. Эдвард переводил дух, пытаясь унять бешеное сердцебиение, но его глаза все еще полыхали гневом.
— Ну вот, признание наконец прозвучало, и не важно, в какой форме, — сипло констатировал Лазарь. — А теперь ответь на мой вопрос: что вы искали и что нашли, проводя надо мной научные эксперименты?
— Ты этого никогда не узнаешь. Я, в отличие от тебя, свою страну не предам.
Кристофер смотрел на отца и не верил собственным ушам. Маргарита с каждым словом мужа все глубже впадала в оцепенение.
— Я знаю, что когда-то ты и твои коллеги были большими учеными, истинными визионерами, — вздохнул Лазарь. — Может, даже гениями. Но теперь это уже не имеет значения. Я даю тебе последний шанс раскаяться, открыв мне правду.
— Ты сдохнешь в неведении, Лазарь!
Зычный голос отца снова потонул в рыданиях матери. Помолчав, Лазарь продолжил:
— Что ж, я дал тебе шанс, ты им не воспользовался. Сергей!
Бородатый русский обошел вокруг Эдварда и приставил ствол к виску Маргариты.
— Нет! — заорал Кристофер. — Отец, ответь ему! Нет смысла молчать — инспектор полиции из Норвегии уже ведет расследование, она до тебя доберется так или иначе! Скажи ему то, что он хочет знать!
У Кристофера в голове не укладывалось, как Эдвард может молчать, когда его жене угрожают смертью. Тут он заметил, что у Симона глаза полуприкрыты, голова свесилась на грудь — мальчик мог в любую минуту потерять сознание, и Кристофер подумал, что так для него будет лучше.
— Помнишь, Натаниэл, как ты заставлял меня каждый раз считать до трех перед отключкой? — спросил Лазарь. — Я не хотел, потому что знал: после пробуждения боль станет еще невыносимее. Но вот сейчас я сосчитаю для тебя с удовольствием. А ты за это время должен будешь хорошенько подумать. В стрессовых ситуациях обостряются мыслительные способности — ты сам мне так говорил в свое время перед началом очередного эксперимента.
Маргарита, обливаясь слезами и дрожа всем телом, обратила умоляющий взгляд к мужу.
— Раз… — произнес Лазарь.
Вытянув спину и застыв, как настоящий солдат перед расстрельным взводом, Эдвард, казалось, не обращал внимания на жену, но по его глазам Кристофер видел, что отец сам с собой ведет жестокую битву, чтобы заставить себя сохранить тайну.
— Бабуля… — всхлипнул Симон и лишился чувств.
Маргарита этого не заметила:
— Все будет хорошо, милый, не беспокойся за меня. Я тебя люблю, детка.
— Папа! — выкрикнул Кристофер, хотя не называл так отца уже лет тридцать. — Пожалуйста, не надо! Ты не можешь так поступить!
— Два… — проскрипело из динамика телефона.
Кристофер поймал взгляд матери. Она улыбнулась ему сквозь слезы, несмотря на смертельный страх, как будто в последний раз хотела сказать, что любит сына. Потом перевела взгляд на внука и закрыла глаза.
— Отвечай! — заорал Кристофер отцу, задергавшись в веревках.
— Три, — закончил счет Лазарь.
В тишине гостиной раздался хлопок выстрела из пистолета с глушителем, и голова Маргариты свесилась на грудь.
Кристофер задохнулся, сердце пропустило удар. Сознание на мгновение потеряло связь с реальностью, столкнувшись с чудовищным абсурдом происходящего, и зависло в блаженной пустоте, где не было ни мыслей, ни боли, в преддверии безумия, избавляющего от земных бед. Еще немного, и Кристофер переступил бы порог и остался там навсегда, но прийти в себя ему помог опыт военного репортера, не раз сталкивавшегося с насилием. И еще у него был Симон, которого он обязался защищать.
Кристофер посмотрел на отца — тот сидел, гордо подняв подбородок; взгляд его блуждал в пространстве, при этом на лице не отражалось никаких эмоций, кроме ужасающей решимости человека, готового принять любые страдания, но выполнить свой долг до конца.
— Вижу, ты не изменился, Натаниэл, — вздохнул Лазарь. — Научное знание и долг для тебя по-прежнему превыше гуманности. Ладно… Мне жаль, что до этого дошло, Натаниэл, но, возможно, сын тебе дороже супруги?
