Цветы на обоях были бледного серо-зеленого цвета, и не представлялось возможным догадаться, задумал ли так художник или краски выцвели за долгие годы службы, приняв на себя толстый слой пыли и грязи. На прикроватном столике стоял невзрачный абажур с бахромой, рассеивая вокруг тускло-зеленый свет, которого хватало лишь на то, чтобы разглядеть кусок застиранного покрывала. Было 3:30 утра, и комната тонула в сумраке.
— Ну, зато нам не захочется подольше понежиться в постели, — хмыкнула Сара, оглядывая из коридора жалкий интерьер гостиничного номера.
Кристофер первым переступил порог.
— Я в ванную на две минуты — приму душ.
Это были первые слова, произнесенные им с тех пор, как они покинули дом Кларенсов, до этого момента Сара вела его за собой как слепоглухонемого. Тоже войдя в номер, она удостоверилась, что в коридоре никого нет, закрыла дверь и приставила к ней стул, подсунув деревянную спинку под дверную ручку.
— Я эту гостиницу не по количеству звездочек выбирала! — попыталась она оправдаться, приложив ухо к двери ванной, за которой исчез Кристофер. — Просто здесь нет вайфая — нас труднее будет найти.
В ответ послышался лишь шум воды. Пожав плечами, Сара окинула взглядом свое отражение в зеркале и пришла к выводу, что душ ей тоже не помешал бы — надо было взбодриться физически и морально. С обожженным глазом, разбитой губой, порезом на руке и синяками на лице она была похожа на чудом уцелевшую жертву катастрофы. Однако Сара решила, что сейчас не время волноваться о своей внешности, и разложила на кровати документы, найденные в сейфовой ячейке Адама. "Ну и как тут найти хоть намек на название острова с секретной лабораторией? — подумала она. — Вероятно, терпеливо прочитав все от начала до конца".
Через пять минут Кристофер вышел из ванной, с мокрыми волосами и полностью одетый. Он даже успел побриться, и теперь, несмотря на круги под глазами и никуда не девшуюся тень тревоги на лице, казался помолодевшим и посвежевшим. Сара с удивлением поймала себя на том, что разглядывает его с откровенным интересом, и сразу отвела глаза.
— Двуспальная кровать в однокомнатном номере — это часть твоей стратегии по заманиванию одиноких несчастных мужчин? — попытался он пошутить.
Довольная тем, что Кристофер прилагает усилия, чтобы держаться вопреки всему, Сара ему подыграла:
— То есть, по-твоему, я настолько ужасно выгляжу, что мне не обойтись без таких уловок?
При других обстоятельствах Кристофер нашел бы что ответить и непременно продолжил бы приятный флирт, но страх за Симона опять возобладал, и продолжать легкомысленный разговор уже не было сил. Он лишь кивнул в знак того, что оценил шутку, и благодарно улыбнулся:
— Спасибо, что ты здесь, Сара.
— Профессиональный долг. Ну что, за работу?
Кристофер опять покивал, давая понять, что оценил и ее деликатность.
— Сара, я все-таки не могу не спросить, почему ты это делаешь. Ты ведь умная и прекрасно понимаешь, во что ввязалась. Наверняка тебе приходится врать своему начальству, и, кроме того, ты подвергаешь опасности собственную жизнь… Я к тому, что ты вовсе не обязана здесь быть.
Сара знала, что рано или поздно ей придется ответить на подобный вопрос. Она отложила послание из ЦРУ в "Жантикс".
— Скажем, я делаю это и для себя тоже. У меня есть причина, оправдывающая любой риск, который может сопутствовать этому расследованию.
— И даже угрозу твоей жизни?
— Смотря что ты называешь жизнью. Пока я не могу сказать больше. Единственное, что тебе нужно знать, — я обещаю сделать все ради того, чтобы спасти Симона. О’кей?
— Ну, поскольку ты не дала мне выбора, придется удовольствоваться этим ответом. За работу.
Кристофер сел на кровать и тоже принялся изучать документы, разложенные на ветхом покрывале. Доказательства того, что фирма "Жантикс" поставляла в "Гёустад" препарат ЛС-34 после официального запрета на его производство и продажу, схема, нарисованная Адамом, и примечания по поводу связи между ЦРУ и Фондом Форда, фотография с обгоревшими уголками, на которой отец в лабораторном халате стоит между двумя коллегами…
— Черт, — пробормотал Кристофер.
— Что случилось?
— Не могу сосредоточиться. Все время думаю о Симоне. Где он, как с ним обращаются, что он сейчас чувствует? Может, плачет или… — Не договорив, он прижал руку к животу — внутренности опять скрутило от страха.
Сара подвинулась к нему поближе.
— Кристофер, я скажу тебе кое-что всего один раз, потому что такое трудно и говорить, и слушать… Лучший способ спасти Симона — это вообще о нем не думать. Выброси из головы все мысли о нем. Единственное, что сейчас тебя должно заботить, — как найти то, что нужно Лазарю.
— Я понимаю… понимаю. Но я готов умереть ради Симона!
— Если продолжишь себя изводить, это он умрет, а не ты. Кристофер потрясенно уставился на Сару, но не мог не признать, что она права.
