– Вы должны наведаться в ту самую пивнушку, где познакомились с Князем и осторожно – повторяю, осторожно, выяснить, где может жить Князь.
– А если у меня не получится? – насупился Манкевич.
– Тогда и у нас не получится сделать так, чтобы суд пошёл вам навстречу и учёл ваше раскаяние и помощь следствию.
– Хорошо, я сделаю это, – часто закивал Манкевич. – Когда идти?
Я посмотрел на часы.
– Умывайтесь, переодевайтесь и топайте прямо сейчас.
– А как я вас найду?
– Мы будем поблизости и, когда вы выйдете из пивной, сами найдём вас, – заверил я.
Пивная находилась в доме номер один в Большом Сухаревском переулке. Над дверями висела растяжка «Пиво подается в холодном и теплом виде с роскошной бесплатной закуской. С шести часов вечера выступают артисты». То и дело громко хлопали двери, впуская и выпуская страждущих. Один товарищ не смог самостоятельно выйти и практически сполз по ступенькам.
– И как там – хорошее пиво подают? – поинтересовался я у Коли.
Спрашивал скорее, чтобы чем-то занять время. Что за гадюшник был внутри, я имел примерное представление, насмотрелся и в Рудановске, и в Питере. Дым коромыслом, вонь, перегар, трёхэтажный мат, ругань, драки… В общем, все тридцать три удовольствия для невзыскательной публики. И жуткая головная боль для местной милиции.
Панкратов хмыкнул:
– Если водой не сильно разбавят – пить можно. Но вобла у них ничего. Бери смело.
Неподалёку, возле снесённой в недалёком будущем Сухаревой башне, кипел большой рынок, так что нам было легко на нём затеряться, чтобы издали наблюдать за пивной. От криков многочисленных продавцов можно было оглохнуть, а от разложенных на прилавках товаров разбегались глаза. Да и народа было немало – рынок считался самым большим в городе. Как пошутил напарник: тут можно было купить всё, даже крокодила.
Главное, что мы не бросались в глаза и потому могли спокойно вести наблюдение отсюда за пивной.
Перед операцией я тщательно подготовил «легенду», по которой Манкевич должен был лично сообщить Князю сведения просто неимоверной важности. Наш «добровольный» помощник обещал не облажаться.
В отличие от меня, на рынке Коля чувствовал себя не очень уютно. То и дело он поглядывал по сторонам с осторожной.
– Меня тут многие знают, – объяснил он причину своего волнения. – И далеко не все с хорошей стороны. Ты бы знал, сколько я всякого сброда в кутузку засадил!
– Тогда присматривай, чтобы тебе перо в бок не засадили, а я на себя беру наблюдение за пивной, – разделил обязанности я.
– Лады! – легко согласился он. – Свистнешь, как наш выйдет.
– Свистну.
Других Колиных агентов срочно выдернули на другое задание, и получилось, что на операцию вышли мы вдвоём. Особой радости это нам не добавляло.
Чтобы подсластить Николаю «пилюлю», я купил ему пару горячих пирожков с картошкой у разбитной торговки, чья внешность и поведение внушали хоть какое-то подобие доверия.
– Держи, – вручил я их ему.
– За что такая честь? – удивился Панкратов.
– Я уже понял, что ты вечно голодный.
– Не без этого! – ухмыльнулся он и с наслаждением впился зубами в румяный бок пирожка.
Прожевав, добавил:
– Хорошо, что без мяса взял, а то тут порой с такой начинкой продавали, вспомнить страшно… И с кошатиной, и с собачатиной. Да и с человечиной тоже было. Бр…
Я понимающе кивнул.
Минут через двадцать из пивной вышел Манкевич. Немного постоял на крыльце, поозирался и, не заметив нас, пошагал в сторону Сретенки.
– Пошли, – толкнул я локтем Колю.
Мы догнали Манкевича, когда он отошёл от пивной достаточно далеко, чтобы мы убедились, что за ним нет хвоста. Поравнялись с ним, а потом клещами обхватили с боков.
Манкевич сначала испугался, но потом увидел, что это мы и облегчённо выдохнул.
– Уфф… Так нельзя, граждане начальники. Мне чуть плохо не стало!
– Адрес узнал? – сходу задал главный вопрос я.
Манкевич кивнул.
– Здесь, неподалёку. В Мясном переулке.
Он назвал номер дома и квартиры.
Панкратов присвистнул и как-то резко погрустнел.
– Коля, ты чего? – непонимающе вскинулся я.
– Вот сукин сын, выбрал же себе место для берлоги! – сквозь зубы произнёс Николай. – Самое злачное место в городе, не район, а сплошной бордель!
– Что, московский квартал красных фонарей? – догадался я.
– Ага, – сплюнул на мостовую Панкратов.
– И, как понимаешь, нашего брата тут не любят.
– Нас вообще мало где любят, – изрёк я банальность. – Но ты ж понимаешь: трус не играет в хоккей.
Может, Коля и не знал, что такое хоккей, но примерный смысл этой ставшей в не столь отдалённом будущем расхожей фразы он понял сразу.
– Я что – на труса похож? – его лицо аж раскраснелось от обиды.
Я хлопнул его по плечу.
– Коля, ты похож на героя! И я тобой горжусь!
– Смеёшься?
– Правду говорю!
Наш разговор прервал Манкевич.
– Граждане сыщики, а со мной что прикажете делать? Мне тоже с вами на арест Князя идти?
По его виду и опаске в голосе было ясно, насколько он трусит.
– Ступайте в МУР, Манкевич. Доложите дежурному, что я – то есть товарищ Панкратов, велел вас задержать, – распорядился Николай.
– И не вздумайте дать дёру. Мы вас хоть из-под земли достанем!
