– Даже так? – в его голосе промелькнуло, кажется, совершенно искреннее удивление, и я очень пожалел, что не умею читать чужие мысли и быть детектором лжи.
Мне приходилось иметь дело с таки артистами, которые умели лгать так умело, что порой даже сами начинали верить в собственную ложь. Но Корнев, кажется, был не из таких. В его взгляде появилось что-то детское и наивное.
– А как иначе? – подтвердил дотоле молчавший Боря. – Только не надо отпираться: мы уже знаем, что вы три года назад ограбили коллекционера Фирша, а Ольга была наводчицей. Скорее всего, она помогла вам изготовить ключи от его квартиры. Скажу больше, Ольга хранила у себя часть награбленного.
– И какой же резон мне было её похищать? – спросил Корень. – Вы ведь именно так думаете, да?
– Убедите, что мы ошиблись, – заметил я.
Корнев с досадой поморщился.
– Начнём с того, что Ольга никаким образом не замешана в краже у Фирша. Это было целиком моё дело – от начала и до конца.
– Не врите, Корнев, – нахмурился я. – Это, конечно, благородно – выгораживать женщину, но сейчас не тот случай, чтобы изображать из себя рыцаря.
– Я – красный командир! – сделал попытку вскочить Корень, но я схватил его за плечо и заставил сесть.
– По этой причине вы и должны рассказать нам всю правду. Кстати, обстоятельства складываются так, что Ольга точно избежит наказания, – успокоил собеседника я.
– Это правда? – Корень интуитивно сообразил, от кого зависит судьба подруги, и выжидающе посмотрел на Бориса.
– Правда, – вздохнул тот. – Главное найти её. Остальное неважно.
– Шут с вами! – уже более расслабленно произнёс вчерашний уголовник, а нынче краском.
Наша история знала массу подобных резких перемен в биографии, достаточно вспомнить хотя бы одну из самых знаковых фигур этих лет – Григория Ивановича Котовского. Сначала его все знали как сорвиголову, авантюриста с широкими замашками и налётчика, обладавшего неординарными способностями: поговаривали, что он владел гипнозом и это ему помогало в тёмных делишках и побегах. Он не раз и не два сбегал из-под стражи, получил смертный приговор, но, на его счастье, случилась Февральская революция, Котовский отправился на фронт, где вскоре стал георгиевским кавалером.
После Октября его полководческий талант проявился особенно ярко. Ещё недавно он был комдивом, а теперь командует целым кавалерийским корпусом – я лично читал в газете заметку о его новом назначении.
И тут же голову кольнула мысль: а ведь Григорию Ивановичу осталось по меркам нашей человеческой жизни всего ничего, через несколько лет, если мне не изменяет склероз, в 1925-м Котовского убьют.
Существует несколько версий на этот счёт, но мне ближе всего следующая: уголовный мир сводил таким образом с Григорием Ивановичем счёты. Мне доводилось слышать, якобы Котовского убили по приказу Сталина, чуть ли не как конкурента Иосифу Виссарионовичу, но это – явная чушь.
Если напрячь память, вряд ли выужу из неё фамилию убийцы… Только помню некоторые пикантные подробности этого крайне запутанного дела. Этот гад когда-то был хозяином одесского борделя и однажды спас жизнь Котовскому, укрыв у себя. Носил еврейскую фамилию, был связан, как и многие одесситы из мира криминала, с Мишкой Япончиком. Поскольку Григорий Иванович всегда помнил добро, он сам устроил уже после гражданской своего будущего убийцу на работу. А потом Котовского не станет…
Но что если мне удастся как-то вмешаться в привычный ход истории, хоть чуть-чуть свернуть его с накатанной колеи? Полководцы уровня Котовского всегда были нужны стране. Быть может, если он останется жив, то и та страшная война, которая ждёт нас через два неполных десятка лет, будет выиграна хотя бы на один день раньше и погибнет в ней хотя бы на несколько человек меньше? Тогда можно будет сказать: я не зря оказался в прошлом и сделал чуточку больше того, что умею! Информации у меня катастрофически мало, но ниточка всё-таки имеется. И за кончик этой самой ниточки можно аккуратно потянуть, чтобы распутать весь этот клубочек из не столь отдалённого будущего. Найти убийцу до того, как он возьмётся за револьвер, вывести из игры… Необязательно устранив физически. Превентивное уничтожение – всё-таки не наш метод, поэтому тут надо быть поумнее и половчее.
Что будет потом, согласится ли история сыграть по новым правилам или сделает ловкий финт, возвращая всё на круги своя, покажет только время. Но я просто должен, я обязан попытаться… Ведь у меня обязательно будут дети, и это им предстоят принимать на себя весь удар будущей фашисткой военной машины.
– Быстров! – окликнул меня Райнер, вырывая из мира задумчивости и грёз. – Что с тобой? У тебя такое отрешённое лицо… Ты в порядке?
– Я… Я в порядке, – кивнул я, возвращаясь к реальности, которую мне ещё предстояло сделать немногим лучше. – Товарищ Корнев, вы говорите, пожалуйста: я вас внимательно слушаю.
