Если не этот живой «компьютер», даже не представляю, как буду искать типа в кожаном. Москва – это Москва, огромный город. Даже если каким-то чудом найду, потеряю уйму драгоценного времени.
Саушкин чуть помолчал и, наконец, откликнулся:
– Исходя из психологического портрета преступника, который вы мне нарисовали, и пресловутой рассечённой брови, кажется, я догадываюсь, о ком речь.
– Владимир Матвеевич, кто это? Назовите фамилию, пожалуйста! Век вам благодарен буду. Хотите – ещё пирожных куплю? – не выдержав, чуть не закричал я от радости.
– Хватит с меня сладостей, – засмеялся Саушкин. – А что касается фамилии, извольте – Илья Коренев, по кличке Корень. Пользовался среди урок большим авторитетом за свою принципиальность. По их меркам был чуть ли не рыцарем воровского мира. Бровь ему, кстати, в драке разбили – вступился за какую-то проститутку. Не побоялся выйти один и безоружный сразу на трёх субчиков с финками. И, заметьте, вышел из драки победителем.
Саушкин протяжно вздохнул:
– Много он мне крови попортил в своё время, пока его в Красную армию не мобилизовали.
– И что, он вот так – пошёл на службу? – удивился я.
– А куда бы делся?! Пошёл как миленький!
Мне эта новость не понравилась.
– Владимир Матвеевич, а вы не ошибаетесь? Может, это кто-то другой, раз Корень в армии…
– Я бы, наверное, тоже так подумал, но мне рассказывали, что Корня видели в городе, причём вёл он себя совершенно спокойно. Непохоже, чтобы скрывался от властей. Так-то я за его армейскими подвигами не следил, но краем уха слышал, что попал он в дивизию Якира, в 54-й советский революционный полк имени Ленина, где служил вместе с Мишкой Япончиком, – сообщил Саушкин.
Краем уха мне доводилось слышать о «славном» боевом прошлом этого воинского соединения. «Легендарный» 54-й полк почти полностью состоял из одесских бандитов, к которым для «усиления» попали аналогичные «кадры» из других мест, даже из первопрестольной.
Не знаю, что тогда двигало советским командованием, когда они сформировали это подразделение… Думаю, к 1919-му многие уже успели избавиться от прежних иллюзий насчёт классово или социально близких элементов, особенно в войсках. Но вот поди ж ты – решились на подобный эксперимент, поставив под красные знамёна и вооружив две с лишним тысячи вчерашних бан-досов.
Не удивительно, что две третьих личного состава разбежались ещё до прибытия на фронт, а тех, кто не успел удрать, в бою расколошматили петлюровцы. Немногие выжившие пытались смыться в тыл, захватив поезд, но их перехватили уже нормальные регулярные части Красной армии. Видимо, в штабах всё-таки хватало реалистов.
Дальнейшая судьба бандитов была незавидной, того же Япончика застрелили на месте, как гласит официальная версия.
– Тогда я понимаю, почему монеты оказались у Лавровой, – догадался я. – Корень по каким-то причинам не успел связаться с заказчиком и отдал их Ольге, когда его забрали в армию. Думаю, когда выпал удобный момент, он сбежал, но где же его носило все эти годы?
– Я, кстати, не уверен, что Коренев дезертировал. Не в его духе, – пояснил Саушкин. – Вы сами упоминали принципы… Думаю, Корень сражался до конца.
– Даже если он героически воевал с беляками, кража у Фирша всё равно на его совести.
– Доказательств у меня нет, – развёл руками Саушкин.
– Тем не менее, эта версия кажется самой реальной. Владимир Матвеевич, может, вы знаете, где Корня можно найти? Родственники, друзья… – стал перечислять я возможные варианты.
– В первую очередь я бы поискал Коренева у матери. Года назад она ещё была жива. Надеюсь, с ней ничего дурного за это время не приключилось – женщина она хорошая, хоть и воспитала такого непутёвого сына, – произнёс Саушкин. – Вам её адрес записать или запомните?
– Лучше записать, – усмехнулся я. – Не у всех ведь такая память, как у вас, Владимир Матвеевич. У меня в одно ухо влетит, а в другое вылетит.
На самом деле я хотел немного польстить старому сыщику.
– Хорошо. Вот допьём чаёк и съедим пирожные, и я вам всё на бумаге самым подробнейшим образом распишу, – пообещал Саушкин. – А если подождёте минут пятнадцать – принесу из архива карточку Корня. Но только чур – с возвратом! – строго добавил старый сыщик.
– Конечно-конечно, Владимир Матвеевич! – поклялся я.
После его ухода, я с разрешения Коли Пакратова позвонил Райнеру. День определённо заладился, потому что трубка на том конце, после того, как нас соединила барышня-телефонистка, сразу отозвалась его голосом.
– Райнер у аппарата, – официальным тоном произнёс он.
– Привет, Боря! Это я, Быстров. Не забыл ещё?
– Ну, здравствуй, уголовный розыск! Тебя забудешь! По делу али как?
– По делу. У меня для тебя важные новости: наша Лаврова три года назад поработала наводчицей. С её подачи обнесли квартиру нумизмата Фирша – константиновский рубль по всем признакам из его коллекции. Чистил Фирша некто Илья Коренев – погоняло Корень…
– Прости что? – растерянно спросил Райнер.
– Погоняло… Прозвище, – поправился я.
– Так бы сразу и говорил! – забурчал чекист.
