Он воплощение доброты при жизни. Света и честности, искренности и всего самого Священного, что было на этой земле. От этого открытия даже дышать сложно, ведь не он виновен в смертях. А корит себя за них. Одинокий и печальный. И хочется согреть его небьющееся сердце, хочется поверить и помочь. Только вот что останется от меня после этого?
– За что? За что она так ненавидела тебя? Откуда знала, кто ты есть? – шепчу я. Вэлериу делает шаг ко мне и находит мою руку, сжимая её в своей.
– Я был виновен в смерти её семьи. Я не впустил её брата к нам и не помог в войне с монголами. Отказал его просьбе. У неё есть причины, чтобы ненавидеть меня. Я забрал жизни её народа, а она забрала моего. Теперь же остались личные причины между ней и мной. Если тогда я был слишком мягок, то по прошествии столетий и, узнав, кого я пригрел на своей груди, наполнен одним, – приближается к моему лицу, скалясь, смотрит в мои глаза, – желанием смерти той, кто предал меня дважды. Ты права, моя милая, я обижен слишком сильно, чтобы простить. Я любил слишком давно, чтобы помнить, каково это. Я жажду твою душу слишком глубоко, чтобы контролировать себя. Я стремлюсь убить её слишком остро, только чтобы освободить место, которое не принадлежит ей. У него другая госпожа. Ты, моя драгоценность. Твоё место рядом со мной. И твоё же место во главе тех, с кем никогда не будет мира. Но тебя я не отдам им, – шепчет прямо в мои губы.
Дышу быстро и поверхностно, впитывая в себя этот шёпот, наполненный страстью и холодом.
– Так не отдавай. Я добровольно делюсь с тобой своей кровью, Вэлериу. Но я хочу взамен лишь искренности и правды от тебя. Не скрывай от меня её, так я пойму многое для себя. И сама сделаю выводы, – касаясь его губ, произношу едва слышно каждое слово. Сердце как бешеное скачет в груди, но сейчас не от страха, а от другой эмоции. Желания познать его ещё больше. Наполнить им себя. Задохнуться и дожить до окончания этой войны, стоя на своей стороне. Между ними. Рядом с ним.
Ещё секунда. Одно мгновение и коснётся моих губ. Приоткрываю свои, зная, что хочу. Что сейчас это просто необходимо, как скрепление его слов. Моих.
Но что-то в нём резко меняется. Зрачки мигом сужаются, и глаза приобретают холодный отблеск стали. Вэлериу сбрасывает с себя мои руки.
– Нам пора возвращаться. Мы не должны задерживаться. Это небезопасно. Для тебя, – отступает от меня, отворачиваясь, и меня это ставит в тупик. Отчего так резко изменился? Отчего отстранился от меня? Что остановило его? Василика, мысли о ней?
– Вэлериу, почему? – тихо спрашиваю я.
– Я не ступлю в одно течение трижды, Аурелия. Считаю, что двух раз с меня достаточно. В этот раз я всё сделаю так, как должен, – довольно сухо отвечает он.
– Ты же поделился со мной и…
– Ах, это. Радость моя, я это сделал только из уважения к тебе и благодарности за моё воскрешение, но не из-за тех чувств, которые ты пытаешься найти в моём застывшем сердце, – усмехается, являя мне своими словами глупость, которой сама же подвергла себя. – Ты для меня останешься навсегда врагом. Независимо от обстоятельств, от той греховной привязанности, которую создаёшь во мне. Ты её продолжение, Аурелия.
Больно. Тупая боль растекается по телу от этих слов. Ведь я действительно чувствую иное. Совершенно иное к нему. Нет, не любовь. Точно не любовь. Сопереживание, желание помочь, как-то предотвратить ужасное будущее. А он считает меня врагом, которым я никому и не являюсь, по сути. Им так проще воспринимать меня.
– Ты судишь всех по одной, Вэлериу. Это твоя ошибка, которая снова приведёт тебя в темноту, – слышу свой дрожащий голос, не умею я контролировать эмоции, бушующие в сердце. Мне обидно, до боли обидно за себя и за тот образ, которым меня одарили задолго до моего появления даже на этой земле. И в теле плещется желание ответить так же сухо и причинить ответную боль. Хочется защитить себя, отбелить, хотя я не запятнана.
