– Нет… – с ужасом шепчу я, наблюдая, как в замедленной съёмке рука с мечом Петру, который оказался в ладони Дорины, поднимается в воздух. Отталкивает его… делаю шаг к ним, затем ещё и ещё, только бы успеть. Ещё секунда…
– Нет! – кричу, но не хватает сил, чтобы спасти его. Клинок проходит по горлу Петру, разрезая его практически до позвоночника, издаёт хлюпающие звуки и падает прямо к моим ногам.
– Нет, – из тела вырывается стон боли. Окровавленный меч Дорина бросает рядом с телом, громко приветствуя смехом эту смерть. А я смотрю на мужчину, ставшего для меня дорогим. Слезы скапливаются в глазах, капая на окровавленное тело. Мои колени подгибаются, и я падаю рядом с ним.
– Петру… Петру… нет, – шепчу я, сотрясаясь в рыданиях. Глажу его посеревшее лицо с распахнутыми уже белесыми глазами.
– Петру… милый Петру… – скулю, обливаясь слезами горя, что разверзлось в груди. И хоть не близок он был мне, как возлюбленный, но проник он в моё сердце иначе. Как друг. И терпеть эту боль так невозможно.
– Ну, хватит уже, Лия. Он и так труп, не было у него навыков, чтобы противостоять мне, – новая порция насмешки над ним, надо мной и моей утратой поднимает волну в теле. Она туманит глаза, она неконтролируемая, такая запоздалая, она заставляет меня схватить меч, что убил Петру. Подняться на ноги, продолжая смотреть на того, кто защищал меня до смерти. На того, кто был недооценён. На того, кто теперь оставил нас из-за меня.
Громкий крик вырывается из моего горла, и поворачиваюсь к женщине, с довольной улыбкой, наблюдающей за мной. И не вижу ничего, кроме серого лица и мёртвых глаз, кроме воспоминаний улыбки и поддержки. Кроме печали и горя, что сейчас в моём сердце.
Крепко держу меч и несусь на Дорину, уже устало цокает и даже не страшится меня. Она просто ждёт, насмешливо и гордо неся свою отвратительную сущность. Но она даже не подозревает, какая жажда её крови сейчас бушует в моём разуме. Не подозревает, что меч, который я поднимаю, несёт в себе мой ответ на этот смех над усопшим другом. Все длится так недолго, а, кажется, что время тянется, пока я достигаю достаточно близкого расстояния, замахиваясь, кричу имя Петру, нападаю на неё. Отскакивает, прыгает по деревьям, смеясь. Но это ещё больше распыляет ярость внутри. Один взгляд на мёртвое тело, лежащее на грязном снегу и бегу на неё. Бегу так быстро, насколько умею. Собираю всю злость и горе, что сейчас тлеет в моих венах. Не понимаю, как, но мой меч, окровавленный и смертельный, попадает прямо по её горлу, когда она прыгает на землю. Хруст и кровь, брызнувшая на меня, не останавливает. Заношу вновь меч и кричу, уже хриплю от боли внутри, нанося удары по пытающейся отползти от меня Дорине. Ещё и ещё, не смея остановиться, не желая этого. Ударяю клинком, разрывая тело этой гадюки, и не помню себя. Кричу и рублю, со всей своей силой, со всей любовью, что живёт в моём сердце к Петру. За него. За моего друга! За того, кто был намного лучше, чем они! За его душу!
Тишина наступает вместе с упадком сил. Руки падают, не имея возможности, физической возможности снова пронзить её тело. Пелена с глаз слетает, и теперь я вижу, в какое окровавленное месиво превратилась подруга мамы. Закрываю глаза и открываю их, тяжело дыша, отпускаю меч, падающий у моих ног. Поворачиваю голову, чтобы увидеть мёртвую Риму, ещё несколько женщин и его.
Ноги не держат, и падаю на колени, проползая по снегу, и хватаюсь за ледяную руку мужчины.
– Петру… прошу вас… не умирайте… я вам дам своей крови… прошу, – горько плачу я, доставая из его сапог нож, чтобы порезать свою ладонь и приложить руку к его приоткрытому рту.
– Господи, прошу тебя! Молю тебя! – хриплю я, поднимая голову к небу, прячущемуся за листвой. Понимаю, что не помогу, что это конец. Конец для Петру. Опускаю голову и всматриваюсь в это лицо. Красивое лицо самого младшего брата моего возлюбленного.
– Простите… простите меня… – шепчу я, и вновь комок из горя застревает в горле. По щекам катятся слезы, а я сжимаю его руку, падая на его грудь, и хриплю. От боли. От стыда, что не смогла уберечь. Сжимаю руками его камзол и плачу в него. От нежелания принимать эту правду. От дружеской любви, что жила во мне и продолжает жить.
– Прошу вас, Петру, простите меня… простите меня… это только моя вина. Вы не хотели идти сюда. А я заставила вас. Простите меня, прошу… простите… – шепчу я, пытаясь раскаяться во всём, где была не права с ним. Но безмолвен. Теперь навечно безмолвен этот истинный представитель понимания и поддержки.
– Простите меня, – глажу его лицо, пачкая своей кровью, а с моего скатываются слезы, попадая на его серые щеки. – Простите… простите, что не уберегла вас, мой милый друг. Простите, что я стала причиной вашей смерти. Простите, что не послушалась вас, что не сделала больше, дабы вы сейчас заверили меня – всё позади. Простите меня за это.
