Что делать, если ваш город ускользнул от окружающей реальности?
Город беспокойно дремал, окутанный паутиной электрического света. Предрассветное небо только-только наливалось жизнью. А наш герой, одетый в уличное, сидел на коленях перед обеденным столом и следил, не мигая, за пляской огня в чашке. То было злое пламя, с необузданной душой бензина, но теперь оно единственное отбрасывает тени грядущего.
Всякий раз, постигая хитросплетения синтетического огня, он терялся. Слишком много дыма и мелочей, но ничего, способного поведать наверняка хотя бы о сегодняшнем дне. Одни варианты и бесконечные предположения. Казалось, весь мир танцевал танго с этими жгучими языками, не подозревая, что топливо с минуты на минуту подойдёт к концу.
Наш герой накрыл чашку рукой и швырнул её в мойку. Пламя расползлось по металлу, взметнулось к самому крану и резко потухло. Наш герой сел на табурет и достал из кармана записку на гербовой бумаге.
«Завтра в 8:00, «Пицца и гирос». И небрежная закорючка: подпись.
Он направился в прихожую, стягивая рыжую гриву в хвост, отыскал в скудном гардеробе шапку, любимую куртку с геральдическим орлом Священной Римской Империи на спине, облачился и вышел из квартиры.
Тамбур тонул в клубах едкого дыма. Наш герой кивнул Ксению и запер дверь на ключ. Сосед крякнул «Доров!» и затянулся самокруткой — заводскому табаку старик не доверял. Ксений был эллин, родом, как он сам говорил, с Кипра. Везде и всюду Ксений расхаживал в растянутых штанах с дыркой на правом колене. Хорошо, что за окном стояла мёрзлая осень, иначе бы он светил ещё и заляпанной майкой, призванной подчёркивать торс, от которого веяло олимпийским, но слегка уже черносливным могуществом. В клетчатой рубашке старик смотрелся почти прилично.
Ксений обожал интерпретировать Платона и Гераклита, с удовольствием учил детишек таблице умножения и время от времени орался с дядей Амфибеем, который жил прямо над ним и частенько заливал. Во время этих ссор Ксений не переставал вздыхать по золотым временам, когда он обитал на самом верхнем этаже, а дядя Амфибей работал океанологом и пропадал годами, а когда возвращался, заливал только Пауля Плутонова, который как жил на первом этаже, так и живёт.
Несмотря на почтенный возраст, Ксений заводил близкие,
Наш сплетник покинул тамбур и вызвал лифт. Ждать оказалось недолго.
— Здравствуйте, — улыбнулся он подъехавшему на лифте Петру Владимировичу, его забавному коричневому пиджаку и собственному невесть откуда взявшемуся настроению.
— Ну, как дела? — поинтересовался единственный чистокровный славянин в подъезде, во дворе, в целом городе.
Наш молчаливый герой вошёл и пожал плечами, знаменуя конец разговора надеванием наушников-ракушек. Пётр Владимирович сдвинул кустистые брови и нажал кнопку «1».
Колоритной внешностью он похвастаться не мог, в отличие от Ксения. Колоритность этого тихого соседа сверху лежала в области мышления и духа. Например, перебрав лишку в одиночестве, он неизменно плёлся в городской парк. «Когда-нибудь я найду тебя, подлец!», — грозил Пётр Владимирович встречным дубам и простукивал каждый на нетвёрдом своём пути.
Однако весь масштаб этой личности раскрывался в попойках коллективных. Истории о дуэте Ксения и Петра Владимировича будоражили всё Леворечье. Большинству наш герой начал верить, когда сам застал честную компанию за карабканьем на купол церкви. Расположившись на горизонтальных «перекладинах» креста, старички принялись орать куда-то вверх, демонстрируя небу кулаки с вытянутыми средними пальцами. Отсмеявшись вволю, наш герой отвернулся, чтобы набрать номер полиции.
И тут щёлкнула молния. Щёлкнула ярко, оглушительно, и совсем близко. Уронив от неожиданности трубку, наш герой обернулся.
Никого.
Когда он позволил себе не на шутку испугаться, из-за церкви явились две знакомые фигуры, которые хлопали друг друга по плечам и о чем-то тихонько переговаривались.
— А что молния? — спросил наш герой, когда парочка поравнялась с ним. Верхолазы умолкли, а потом разразились ярким, оглушительным смехом.
— Значит, мимо, — пробормотал наш герой, возвращаясь из мира воспоминаний в пропахшую известью и хлоркой галактику подъезда.
Пётр Владимирович не особо учтиво, но придержал перед соседом дверь на улицу. Наш герой буркнул что-то под нос и вышел.
Пешком до ресторанчика было примерно два часа. Должен успеть.
Ноябрь притащил с собою первый снег, который мирно доживал своё на сырых дорогах. Серое утро едва побивалось сквозь толщи бесцветных туч. Воздух оставлял на языке горький привкус.
