На обратной дороге машин прибавилось, но пробок не было, и я без особого труда докатил до харчевни «Солнечная пицца». Вчера, когда договаривался с Кудимовым о встрече, хотел приехать в редакцию «Микроскопа», но Сергей решительно заявил:
— В полдень, в трактире, в это время я обедаю.
Пришлось согласиться на его условия. Впрочем, когда я нашел Сергея и сел за столик, выяснилось, что трапезничать борзописец собрался за мой счет. Я не слишком люблю журналистов, во всяком случае, тех, которые копаются в чужом грязном белье. Понимаю, конечно, что спрос рождает предложение и что во многих людях сильно желание подсмотреть в замочную скважину за сородичами, но сам не читаю издания типа «Микроскоп».
Сергей оказался неприятным типом. Высокий, болезненно худой, с плохими, выщербленными зубами и маленькими, близко посаженными, бегающими по сторонам глазками, он производил отталкивающее впечатление. Впрочем, вымой парень длинные, свисающие до плеч патлы, может, и стал бы приятнее. Честно говоря, мне не слишком хотелось пожимать ему руку. Но Сергей протянул ее мне. Я быстро коснулся влажной ладони, незаметно вытер свою руку о край скатерти и натянуто улыбнулся.
Сергей схватил лежащую перед ним вилку и, вертя ее в пальцах, сказал:
— Ну, пока еду не принесли, выкладывай.
— Что? — Я решил поддержать разговор.
— Как — что? — заржал журналист. — Зачем звал? Какой компромат приволок? На кого? Имей в виду, сведения о Кате Пупкиной, главной певице вокзального ресторана Мухосранска, меня не привлекают! У тебя что? Фото? Вымай!
Я вытащил удостоверение. Сергей внимательно изучил книжечку и крякнул:
— Так. И зачем я тебе понадобился? Небось в твоем бизнесе, напротив, платят за молчание.
— Не всегда, — улыбнулся я, — иногда мы отсчитываем деньжонки тем, кто вовремя раскрывает рот.
Сергей швырнул вилку на скатерть.
— Меньше чем за сто баксов я даже не зевну.
Преодолевая отвращение, я открыл портмоне, демонстративно пересчитал зеленые купюры, выданные мне Норой на непредвиденные расходы, и сказал:
— Сначала ответь, ты знал Олега Колпакова?
— Ну, — кивнул Сергей, — слышал про такого, фотограф.
— Он передал тебе пакет с негативами, отчего не напечатал снимки, ведь Олег умер?
Сергей обнажил гнилые зубы:
— А зачем? Ничего особенного на фотках нет!
— Насколько я знаю, на них была запечатлена девочка…
— Ага, — хмыкнул Сергей, — девочка-припевочка! Не смеши меня, девочкой она была так давно, что и не помнит. Порнуха! Мы такое не даем, кстати, и законом запрещено.
Я поморщился. Вот врун. Вчера я купил «Микроскоп», чтобы познакомиться с этим изданием, и обнаружил более чем откровенные снимки известной эстрадной певицы, сделанные явно исподтишка.
— А вот вчера на ваших страницах поместили весьма интересную подборку, — не удержался я.
Сергей хмыкнул:
— Да уж, больше таких не будет.
— Что так? Вы меняете профиль издания? Станете теперь писать об искусстве? — съехидничал я. — Это денег не принесет.
— Точняк, — заржал журналист, — бабки можно огрести только на голой жопе.
— Почему же вы решили не публиковать откровенные фото?
Тут появился официант, и Сергей начал быстро резать кусок мяса. Ел журналист неопрятно, капая соусом на стол. Сначала порезал отбивную на мелкие кусочки, затем отложил нож и принялся суетливо запихивать в рот мясо, картошку, овощи, изредка помогая себе большим пальцем левой руки. Мне такое поведение за столом запретили года в два. Все детство я просидел около тарелок, держа под мышками две книги. Стоило расстопырить локти, как тома с грохотом рушились на пол. Николетта мигом засовывала книги назад, приговаривая:
— Вава, приличный человек никогда не отставляет локти, когда садится есть. Учись вести себя правильно, немедленно возьми нож.
Но Сергея в раннем детстве никто не ругал за неумение пользоваться столовыми приборами, поэтому прилично есть он не научился. Впрочем, ему, очевидно, не объяснили и про необходимость мыться хотя бы дважды в неделю, а поход к стоматологу и парикмахеру юноша явно считает бесполезной тратой времени.
Я подождал, пока он соберет куском хлеба остатки подливки, и повторил вопрос:
— Почему же вы решили отказаться от материалов папарацци?
Сергей отодвинул пустую тарелку, громко рыгнул и велел официанту:
— Кофе, двойной эспрессо, сахар не класть.
Потом он достал сигареты, с наслаждением закурил и заявил:
