Схватив ведро и швабру, она побежала по лестнице. Я аккуратно уложил все вещи, кроме телефонной книжки, в барсетку, а потом начал перелистывать замусоленные странички.
Очевидно, Сергей пользовался книжечкой давно, все листы с двух сторон покрывали записи, сделанные разными ручками. Телефон Зинаиды Колобковой я увидел сразу, а номер Леонида Михайловича Головкина оказался записан почему-то на букву «п».
Ровно в пять часов я подошел к школе, потянул тяжелую грязную дверь и оказался в просторном холле, справа расположилась раздевалка, возле которой на ветхом стуле дремала древняя старушонка, одетая в темно-синий халат.
Я хотел было повесить куртку, но бабка неожиданно открыла блеклые глазки и гаркнула:
— Куды прешь, зараза?
От неожиданности я споткнулся о чью-то упавшую цигейковую шубку и ответил:
— Хочу повесить верхнюю одежду.
— Приперся, — протянула старуха, — где тебя носило? Уроки давным-давно закончилися. Небось косяков накурился и решил, что утро, ступай домой, проспись, образина!
— Мне к директору.
Бабка удивленно вскинула брови:
— С какой такой стати? Совсем ума лишился? Иди отседова домой, проспись!
— В вашей школе учится моя дочь.
Старушонка порылась в кармане, вытащила пластмассовые очки самого жуткого вида, водрузила их на нос и протянула:
— Так вы из родителей… Ясно тогда, а я думала, кто из одиннадцатиклассников чудит, обкурятся и дурят! Уходите из раздевалки, нечего тута стоять!
Я удивился еще больше:
— Но мне надо снять верхнюю одежду.
— Зачем?
— Как же к директору пройти?
— Раздевалка для школьников, родителям не положено!
— Но…
— Не положено!
В полной растерянности я вышел в холл и увидел бегущую ко мне Миранду.
— Вот хотел раздеться, но…
— У нас родители так ходят, — пояснила девочка, — давай понесу куртку.
Следующие десять минут мы искали директрису. Попадавшиеся изредка навстречу педагоги крайне нелюбезно буркали: «Наверное, в столовой» или «Посмотрите в кабинете математики».
— Пошли на улицу, — велела Миранда.
— Зачем?
— Сейчас увидишь, — загадочно сказала девочка.
Во дворе, недалеко от входа в здание, стояла красивая, блестящая лакированными боками иномарка.
— Марины Львовны тачка, — пояснила Миранда и, прежде чем я успел сообразить, что к чему, со всего размаху села на капот автомобиля.
Мигом взвыла сигнализация. Девочка соскочила и притаилась за передним колесом. В то же мгновение на третьем этаже здания распахнулось окно, из него высунулась кудлатая голова пронзительно черного цвета.
— А ну отошли от машины, — заорала она, — если поцарапаете, родители в тройном размере заплатят!
Окно захлопнулось, Миранда удовлетворенно хихикнула:
— Пошли, Марина Львовна в лаборантской, у учителя физики. Как я сразу не доперла, он сегодня день рождения отмечает, с утра квасит!
Я молча шел вверх по щербатым ступенькам. Учитель физики весь день пьет, и дети в курсе дела? Гардеробщица принимает меня за малолетнего наркомана и не вызывает врача, чтобы помочь ребенку, а гонит вон?
Марина Львовна не выказала никакой радости при виде «папы» Миранды. Она вышла из кабинета физики и, распространяя запах жвачки, сурово сказала:
— Идемте со мной.
Пришлось снова спускаться на первый этаж. Кстати говоря, если вы выпили и хотите отбить запах алкоголя, никогда не пользуйтесь «Орбитом» или «Диролом». Несмотря на то что рекламные ролики поют на разные голоса про «голубые кристаллы», уничтожающие «аромат» чеснока и лука, на самом деле подобного эффекта нет, вы только больше привлечете к себе внимание. Сквозь запах мяты пробивается и остальное амбре. Мой вам совет — лучше выпейте двадцать капель валокордина, и никому и в голову не придет, что вы пропустили бутылочку пивка. Правда, сей совет действителен, только если вы не потеряли координации движений, в противном случае вряд ли что-нибудь поможет.
Но Марина Львовна, очевидно, верила рекламе, поэтому усиленно жевала «зимнюю свежесть».
Войдя в кабинет, директриса плюхнулась в вертящееся офисное кресло и, не предлагая мне сесть, заявила:
— Надеюсь, вы в курсе, что ваша дочь кандидат на отчисление?
Я почувствовал себя провинившимся школьником и, чтобы избавиться от этого весьма некомфортного ощущения, устроился без приглашения на один из стульев, стоящих вдоль стены, потом спросил:
— Что же плохого сделала девочка?
Марина Львовна всплеснула руками:
— Да она не успевает по всем предметам! Математика, физика, русский, английский, информатика — везде круглые двойки!
— Информатика? — удивился я. — Это же вроде компьютеры…
Не далее как два дня назад, вечером, около десяти, ко мне в спальню ворвалась без стука Миранда с воплем:
— Ваня, дай красный маркер!
Увидав, что я лежу в постели, девочка удивилась:
— Ты заболел?
— Нет, — зевнул я.
— Чего тогда в такую рань улегся?
— Да завтра с утра придется ехать в Подольск.
— Зачем? — удивилась Миранда.
Я поморщился:
— Нора дала интервью журналу, который пишет об инвалидах, теперь нужно отвезти в редакцию фотографии. К сожалению, журнал издается в Подольске, очень неохота туда отправляться.
