Юноши потащили туда ящики. Я заглянул в раскрытые двери. Так, Нора окончательно решила превратиться в Ниро Вульфа. Бельевая была пуста. Гладильная доска исчезла, гора смятого постельного белья тоже.
Парни принялись ловко распаковывать принесенное. Один монтировал подставки, другой вытаскивал горшки с чахлыми растениями.
– Это орхидеи? – тихо спросил я.
Нора повернула голову:
– Нет, пока я решила завести что попроще, ну а потом займусь орхидеями.
Я не нашелся, что ей сказать.
– Теперь осталось лишь купить красное кожаное кресло, – с удовлетворением заявила через час хозяйка, оглядывая превращенную в оранжерею бельевую.
Однако, чтобы совсем превратиться в великого сыщика, Норе еще следует потолстеть килограммов на сто и начать пить пиво…
Очевидно, по моему лицу скользнула ухмылка, потому что Нора поджала губы и резко спросила:
– Ну, какие дальнейшие действия собираешься предпринять?
Честно говоря, у меня на языке вертелась фраза: «Поеду куплю вам парочку жирных тортов, чтобы быстрее приобрели внешнее сходство с Ниро». Но вслух я произнес, естественно, совсем иное:
– Ну… не знаю… нет никаких зацепок.
– Есть одна.
– Какая?
– Кто звонил Райковой?
– У нее мобильный, – напомнил я.
– Прекрасно, – воскликнула Нора, – скорей всего, звонок был одним из последних!
– И что?
– Надо узнать ее номер.
– Я записал.
– Ваня! Ты делаешь успехи! – обрадовалась Элеонора. – Теперь живо выясни, какой компанией пользовалась Марина, поезжай туда и постарайся взглянуть на ее файл в компьютере.
– Зачем?
– Там сохраняются номера тех, кто звонил ей и кого вызывала Марина, – пояснила она.
На следующее утро я отвез Миранду в школу и вновь удивился, почему Настя, имеющая большие деньги, позволяет ребенку одному отправляться в такую несусветную даль. Стояло темное, пронзительно холодное, ветреное утро. Филимон, которого я принес в машину, не пожелал устроиться на полке у стекла, а лег к Миранде на колени.
– Почему ты ездишь так далеко? – спросил я.
Миранда засопела:
– А меня из трех школ выперли.
– За что?
Девочка пожала плечами:
– Учиться неохота, наставят двоек…
Я хотел было прочитать ей мораль, но вовремя прикусил язык. Похоже, Насте наплевать на дочку и та растет словно лопух под забором.
Наконец мы оказались в темном дворе, через который нехотя, волоча сумки, брели заспанные дети.
– Филечка, – потискала кролика Миранда, – миленький, до вечера, любименький, чмок, чмок…
Было видно, что ей страшно неохота идти на занятия.
– Ты опоздаешь.
– Ну и на… – заявила девочка.
– Пожалуйста, не ругайся, мне это не нравится.
Миранда удивленно вскинула брови:
– Сейчас все матерятся, ты бы у нас на перемене ребят послушал.
И что возразить?
– Эх, Ваня, – тяжело вздохнула девочка и открыла дверь, – хороший ты, только жутко отсталый.
Я закрыл за ней дверцу и поехал в офис «Билайн». Филимон, очевидно замерзший, устроился теперь у меня на коленях. Пару раз я перекладывал длинно-ухого на соседнее сиденье, но он с упорством, достойным лучшего применения, вновь пролезал ко мне. В конце концов я сдался, впрочем, Филимон не мешал, просто тихо спал.
Добравшись до места, я запер машину, пошел было к входу в офис, но потом внезапно, сам не понимая почему, обернулся. Филимон стоял на задних лапах, опершись передними о стекло, на его морде было написано неподдельное отчаяние. Повинуясь непонятному порыву, я вернулся, вытащил из багажника небольшую сумку и сунул туда животное.
– Хорошо, пойдем со мной, если до такой степени не хочешь оставаться один.
Побродив по большому залу, я нашел окошко, за которым сидел парень в костюме.
– Простите, нельзя ли посмотреть, кто звонил по этому телефону в четверг?
Служащий включил компьютер и наклонил голову. В ухе у юноши сверкнула крохотная бриллиантовая сережка, похожая на ту, которую Миранда носит в носу.
– Очень часто, – сказал он, – клиенты считают, будто компания их обманывает, а потом посмотрят распечатку, и получается, что на самом деле столько наговорили. Ваш паспорт, пожалуйста.
Я подал в окошечко красную книжечку. Паренек уставился в экран, потом воскликнул:
– Не могу выдать вам бумагу.
– Почему?
– Но телефон зарегистрирован не на ваше имя.
– Знаю-знаю, его владелица Марина Райкова, моя сестра, очень просила выяснить, что к чему. Понимаете, ее в четверг не было, а…
– Сестра, говорите, – протянул служащий, – но вы-то Иван Подушкин, а она Марина Райкова?
– Правильно, – решил я не сдаваться, – она замуж вышла, была Подушкиной, стала Райковой.
– И отчество не совпадает, – проявил бдительность клерк. – Вы Павлович, она Сергеевна.
– Мы от разных отцов, – выкрутился я.
– Ну тогда она никак не могла быть в девичестве Подушкиной, – припечатал зануда. – По-моему, вы придумываете!
Я лихорадочно принялся соображать, как поступить. Вот уж не предполагал, что сотрудники тут такие подозрительные.
– Ой, – воскликнул паренек и округлил глаза, – что это у вас в сумке шевелится?!
Я расстегнул «молнию».
– Не волнуйтесь. Это всего лишь кролик.
– Какой пусенька, – совсем по-девчоночьи засюсюкал клерк, – заинька, беленький… Я тоже животных люблю, но у меня кошка.
