– Точно! – радостно согласилась Женя, поднимая свою бутылку, – за это и выпьем!
Бутылки еще не опустели, а Фатима уже узнала о жизни Евгении все, что и без того знала: она развелась с мужем пять лет назад и приехала в Ялту сначала на заработки, а потом и вовсе осталась тут. Здесь ей нравилось гораздо больше, чем в Черкассах – здесь ее никто не знал, и она могла отвязываться так, как было угодно ее распутной душе. При разводе сын остался с отцом, а дочь – с ней, но теперь она жила одна с подругой, той самой Аней, работающей на вокзале, дочь уехала поступать в политех в Киеве, но не поступила и вернулась к отцу. Жить с матерью и видеть все ее пьяные загулы она не захотела, так поняла Фатима, хотя ее новая знакомая утверждала, что ее дочь просто всегда была на стороне отца, потому что унаследовала от него нудность и нетерпимость к полной и веселой жизни других, тем более, что сама никогда и не умела развлекаться. Ну, зато Евгения осталась в блаженном одиночестве, теперь никто не мешал ей отрываться по полной, не упрекал ее и не смотрела осуждающими детскими глазами. Теперь она, наконец, жила «полной жизнью», каждый день шляясь по барам и ресторанам и клеясь к мужикам. Бывало, что она за раз могла прогулять всю свою месячную зарплату в каком-нибудь дорогом ресторане, а потом они с Аней жили буквально на хлебе и воде, но она была наконец-то счастлива. Буквально через год после того, как она купила домик в районе портов, она познакомилась в очередной пьянке с одной из горничных посла, и та помогла ей получить место сначала простой уборщицы, а потом Евгения доросла и до начальницы горничных, чем очень и очень гордилась. Она искренне считала, что многого добилась в жизни, как-никак она стала начальником, пусть даже среди уборщиц. Зарплата немного возросла, поэтому Евгения принялась с удвоенной силой ходить по увеселительным заведениям и тратить оставшиеся деньги на одежду и косметику – ее лицо было буквально похоронено под слоем тонального крема, пудры, румян, а глаза были замазаны тенями.
Несколько месяцев назад они с подругами набрели на этот замечательный бар и перестали экспериментировать – именно здесь собирался их контингент, именно здесь они, наконец, стали находить себе мужиков на ночь. А в дорогих заведениях на них в лучшем случае никто не обращал внимания, а в худшем – просто просили покинуть зал, когда они напивались и начинали шумно себя вести. Но Евгения не огорчалась нисколько – она была слишком тупа, чтобы понимать, насколько унизительно такое отношение, она считала, что ей и подругам очень повезло, что они наконец-то нашли для себя такое райское местечко.
– Тут мы с девочками и развлекаемся, – закончила свой рассказ женщина, – а ты, красотка, откудова будешь?
– Ну-у, вообще-то, я почти иностранка, – улыбнулась девушка, прикладываясь к бутылке,
– из России-матушки, мать ее!
И под пьяный смех своей новой подруги Фатима принялась рассказывать надоевшую уже историю про простую девушку из Ростова, ищущую счастья и «полной жизни». Она рассказала, как перебивается случайными заработками, но вот, похоже, наконец-то удача улыбнулась ей, и она нашла такую прекрасную работу – подавать чай и закуски туристам в кафе. Зная, что Евгения каждый день ходит по набережной, Фатима сменила местоположение своего вымышленного кафе, теперь она «работала» недалеко от автовокзала.
– Зарплата, конечно, не депутатская, – глубокомысленно заметила Карина, поднимая бутылку, – но жить вполне можно. Ялта, это ведь мечта, этой рай на земле, все так говорили, – пробормотала она, со стуком поставив бутылку на стойку, – только вот оказалось это мечтой идиота.
– Не, ну это ты уже лишку хватила, – смеясь, сказала Евгения, – главное ведь не где, а с кем. Я вот тоже тут дерьма нахлебалась, а потом вот глядишь, а жизнь-то налаживается. Вот я только недавно унитазы драила, а теперь начальница, – горничная величественно приосанилась и подняла палец, – и не где-нибудь, а на вилле политика. Вот так-то. Так что ты не спеши отсюда сваливать, и тебе счастье улыбнется. Зато тут веселиться можно, а в других городах только и знай – тянуть лямку да быть верной женой какому-нибудь козлу, а меня, может, такая жизнь не устраивает.
– За это и выпьем! – радостно предложила Фатима, – за новую жизнь!
И новую смерть, подумала она про себя.
Они посидели еще немного, а народ все прибывал и прибывал, так что свободные места возле двух «подруг» стали привлекать все больше внимания.
– Похоже, мои не придут, – заключила Карина, – можно и отдать стул.
– Да и мои девчонки что-то кинули меня. Хорошо хоть тебя встретила! – и главная горничная с чувством приобняла новую знакомую.
