Прекращение ожидания как будто расслабило обеих, и, отдав ненужные теперь лишние стулья, они полностью погрузились в беседу. Так проходили часы, а они все говорили ни о чем, вернее об очень важных с точки зрения Евгении вещах, таких как бывшие мужики, шмотки и косметика, а так же все увиденные мелодрамы и бразильские сериалы. Пару раз к ним подходили нетрезвые работяги и предлагали пересесть к ним за столик, но Фатима решительно отказывала всем, объясняя это плохим настроением. Главная горничная даже всерьез обеспокоилась: что же должно такого случиться в жизни женщины, чтобы она не хотела снять мужика? Выпили бы на халяву и пошли домой, говорила она девушке, чего сидеть в одиночестве, ведь каждая секунда приближает нас к старости, а там уже не до мужиков. Но Карина была непреклонна, и, в конце концов, горничную посетило озарение.
– А-а! Так ты, наверное, влюблена! Ё-мое, вот оно что! Ну, давай еще по бутылочке и рассказывай! – решила все горничная, как будто девушка уже ответила и изъявила желание продолжать эту тему.
А почему бы и нет, решила Фатима, чем больше лапши повесить на эти уши, тем легче будет пройти за ворота с ее помощью. Просто некоторые люди так любят чужие истории, что готовы дорого за них платить. И она принялась рассказывать, сочиняя на ходу слезливую и глупую историю о безответной любви, вплетая в повествование элементы всех виденных ею мелодрам и историй из одинаковых женских журналов, начинающиеся всегда со слов: Аня/Маша/ или Еще-Кто-То-Там была обычной одинокой девушкой, мечтающей о принце. Сочинение собственной истории так захватило Фатиму, что она, сама того не замечая, начала вплетать в нее и настоящие чувства и мысли, которые на самом деле посещали ее по ночам, когда темнота скрывает все декорации и грим, и остается только голая правда жизни, и нет смысла врать себе. На 90% история Карины, бегущей от себя, была вымыслом и состояла из того, что от нее хотели услышать, но вот оставшиеся 10 % были чистой правдой, не разбавленной и не приукрашенной.
Наверное, так и пишутся книги, подумала вдруг Фатима, в основе прекрасной жемчужины всегда лежит маленькая песчинка, настолько незаметная, что порой сложно поверить в ее существование, а ведь без этой крошечной частички самого автора, его личных настоящих переживаний и ощущений ничего бы и не было. И вот на эти мысли и чувства наворачивается блестящий слой выдумки, все больше и больше, красивее и красивее, и никто потом не придает значения тому, что перед ними не прекрасная жемчужина, а всего лишь спрятанная под блеском песчинка. Каждая история, это, прежде всего история автора, и только потом – его героя.
Так произошло и в этот раз. Фатима медленно рассказывала Евгении о неком Диме, который лишил ее сна и покоя и отдал вдруг сердце другой. Пока они обе охали и вздыхали, не забывая заливать впечатления пивом, время медленно ползло к часу ночи. Бар «Кокос» работал до последнего клиента, и по выходным бывало, что последний клиент, засыпая и просыпаясь, пил до полудня. Но обычно клиенты расходились ближе к трем часам ночи – всем надо было еще идти на работу с утра, поэтому никто не засиживался, ведь лишись они работы из-за загулов, не на что потом будет эти загулы устраивать. Когда часы на стене возле стеклянных витрин с бутылками показывали без 15-ти 3, Фатима вздохнула и, поставив полную совсем бутылку на стойку, проговорила:
– Я никому бы этого не сказала, но ты, Женя, похоже, классная баба и все понимаешь. – Фатима-Карина помолчала и тихо добавила, опуская глаза, – я ведь сюда не за мечтой ехала, а от мечты. От Димы.
– Вот это история, – восхищенно протянула горничная, – да с меня пиво! А то, что ты так далеко уехала – это правильно, поверь мне, я в таких делах шарю. Ничего, пройдет время, забудешь ты его, а с местом ты не прогадала, тут такой угар! Вот отвлечешься, поразвлечешься, с мальчиками ялтинскими позажигаешь и забудешь, как того козлика звали, помяни мое слово!
– Наверное, – кисло улыбнувшись, ответила Карина.
– Не «наверное», а точно, это я тебе говорю! Ну что, может еще по «Балтике» с орешками?
Но с Фатимы этого вечера было уже больше чем достаточно.
– Не, не сегодня. Мне надо идти уже, а то завтра у меня утренняя смена.
– Я не могу тебя в таком настроении отпустить, – возразила главная горничная, от нее несло, как от бочки с пивом, которую она, кстати, очень напоминала комплекцией. – Давай хоть по стакану еще?
– Нет, я в норме, мне хватит, – твердо сказала Фатима, вставая из-за стойки, – если так уж так хочешь меня угостить, давай завтра?
Евгения восприняла предложение с радостью, она аж просияла.
– Конечно! Заметано! Как раз тебя с девочками моими познакомлю! Они тебе понравятся, ты им тоже, вот и будем вместе гульки устраивать! Ты девушка классная, мы тебя быстро с бабами из хандры вытащим, вот посмотришь! – и она снова крепко обняла Фатиму, дыша ей в лицо перегаром и сигаретами. – Я прихожу где-то в 7, девочки позже, но я тебе место оставлю, а если ты раньше придешь, нам три стула застолби.
