Она даже не подозревала, как хорошо и легко было на душе у Анжелики в последние минуты ее жизни. Горячая ванна с пышной, пахнущей лавандой пеной смогла сделать то, что не смогли даже мечты о красивой жизни – она вернула Анжеле веру в себя и необыкновенную бодрость. Ей снова показалось, что все будет хорошо, что совсем скоро ее мечта осуществится, она даже чувствовала приближение сказки, даже не подозревая о том, что за дверью ее ждет билет не в красивую жизнь, а за пределы вообще какой бы то ни было земной жизни. Хотя, можно сказать, что через несколько минут ее мечта все же приблизилась к ней – кто знает, может, в своем следующем воплощении она родится дочерью какого-нибудь олигарха или короля?
А пока она была простой девушкой из средней семьи, мечтающей о богатстве и роскоши, даже не подозревающей о том, что проживает последние минуты своей серой и не приносящей удовлетворения жизни. Но она ничего об это мне знала, а потому, радостная и взбодрившаяся, она уже строила планы на вечер, прикидывая в уме, кого бы можно было позвать «на охоту», ведь Оксана укатила в горы с этим богатеньким хреном, сучка проворная. Но ничего, ведь, как известно, смеется тот, кто смеется последним, а уж она-то поржет! Да-да, от всей души поржет, стоя на балконе шикарного особняка в изысканной шляпке от «Версаче» или «Валентино» и сверкая бриллиантами в лучах ласкового солнца где-нибудь в Сан-Тропе или Монте-Карло.
Мечты о красивой жизни так вдохновили ее, что Анжелика начала петь, вкладывая в любимую песню всю душу. Она не перестала петь, и выключая воду, и вытираясь, и кутаясь в махровый халат. Она не переставала петь даже тогда, когда открыла дверь ванной и увидела незнакомку с такими же рыжими волосами. Сначала страха не было, но потом ее взгляд выхватил пистолет, и ужас красным кулаком ударил ее по голове. А через секунду все стало темным.
Фатима еле дождалась, когда эта курица наконец выплывет из ванны. Сначала послышался шум воды – девушка смывала с себя пену, потом шум воды стих, и до Фатимы донеслось густое шуршание полотенец и одежды. Пение при этом ни на секунду не прекращалось. Натянутая как струна, Фатима встала с дивана и подошла поближе к двери в ожидании щелчка замка с той стороны. Через пару секунд послышался и он, дверь распахнулась, и на пороге появилась та самая рыжая девушка в легком цветастом халате из искусственного шелка. Голубые и черные глаза встретились, и пение, наконец, оборвалось. Две секунды в комнате царила абсолютная тишина, а потом рыжеволосая хозяйка дома открыла рот, чтобы как следует заорать – она увидела, с чем пожаловала незваная гостья – но тут вторая рыжеволоска жалящей змеей метнулась к испуганной Анжеле и с размаху ударила ее кулаком свободной руки в челюсть. Девушка тут же рухнула на пол, растянувшись поперек двери в ванную и картинно откинув руки, как будто играла роль в каком-нибудь гламурном спектакле. Фатима подошла к ней, пристально всматриваясь в лицо, а потом тихонько толкнула ее в бок носочком закрытой босоножки. Тело не издало ни звука – его хозяйка была в полной отключке.
– Такой ты мне нравишься больше, милая, – прошептала Фатима, – давно следовало это сделать, поешь ты просто ужасно.
Потом Фатима наклонилась и осторожно проверила пульс, она не собиралась убивать девушку. Пока не собиралась. Хорошо еще, что она в последний момент сообразила и ударила ее не той рукой, в которой держала пистолет, иначе ее план могла бы сорвать случайная и совершенно бессмысленная смерть этой рыжеволосой курочки. Впрочем, ей все равно путь заказан, Фатима привыкла не оставлять свидетелей и всегда неотступно следовала своему правилу. Да и потом, на войне всегда есть случайные жертвы, пушечное мясо, ведь в каждой войне большие люди воюют маленькими людьми. Так было и так будет. А пока надо приготовиться к делу, пока ее новая подруга отдохнет немного и не будет мешать своими криками и пустой болтовней на тему «пожалуйста, не убивайте меня», пустой, потому что исход их встречи заранее предопределен – никто не должен видеть лица Фатимы. За это люди платят жизнью. Даже если и не просили о такой чести и не хотели ее.
Убедившись, что Анжела в отключке, Фатима схватила ее и оттащила на диван, на котором только что сидела сама, там она обмотала ей ноги скотчем, обнаруженным прямо на столе в гостиной, а потом усадила все еще бесчувственное тело, теперь похожее на русалку, на стул и подвинула к столу. Все это она проделывала в перчатках, засунув пистолет за пояс своих черных капри, хотя, оставь даже она свои отпечатки, никто бы ее не нашел – она призрак, ее нет и никогда не было. Но уровень есть уровень, и она не собиралась оставлять властям хоть какие-то зацепки, пускай даже ведущие в тупик. Усадив девушку, Фатима положила ее руки на стол и тоже обмотала их скотчем крест-накрест, левое запястье поверх правого.
