– Тихо! Помолчи, милая, говорить сейчас буду я. Тем более что у тебя все равно выходит как-то непонятно, – улыбнулась хищной улыбкой Фатима, – сейчас я кратко изложу тебе план действий. Ты будешь внимательно слушать и тогда, возможно, останешься жива. Тебя это устраивает? Если да, кивни, если же нет, – она сделала вид, что прикидывает что-то в уме, а потом уставилась Анжелике прямо в глаза своими беспощадными черными глазами, – если ты не согласишься мне немного помочь, я убью тебя сразу. Без всяких там «возможно». Ну так что?
– МММ! ММ! – рыжая энергично закивала головой. Впрочем, другого Фатима и не ждала. Все люди так запрограммированы самой природой, чтобы до самого конца отчаянно цепляться за жизнь, иначе вид бы давным-давно вымер, если бы каждая особь так не дорожила своей драгоценной, но подчас абсолютно пустой и никчемной жизнью, не добавляющей ничего полезного виду в целом.
– Хорошо. Тогда позволь мне начать. Сейчас я освобожу тебе рот, но не для того, чтобы ты им кричала, нет, у меня есть работенка для твоего милого ротика. А теперь слушай: прямо сейчас ты наберешь номер главной горничной – твоей начальницы – и скажешь ей самым печальным своим голосом, что вынуждена срочно уехать к родственникам, придумай что-то душераздирающее и правдивое. Я думаю, жизнь стоит немногих усилий извилинами, разве нет? И не пытайся выкидывать фокусы или набирать не тот номер, – глаза Фатимы угрожающе блеснули, – иначе я убью тебя, но не просто убью, а убью
Девушка снова энергично закивала, совершенно сбитая с толку. Она никак не могла понять, зачем кому-то, а тем более похожей на нее женщине, вламываться к ней в дом и просить о такой дикой на первый взгляд вещи, как позвонить этой суке и сказать, что завтра она не выйдет на работу. Полный бред! Ей в голову даже не закралась мысль, что это может быть связано с местом ее работы и ее главным хозяином непосредственно.
– Надеюсь, мы поймем друг друга, – прошептала Фатима, протягивая руку, чтобы снять скотч с лица, а потом вдруг наставила на рыжую пистолет, поместив дуло прямо напротив глаз. – А если у нас вдруг возникнут разногласия, у меня есть универсальный переводчик и миротворец, – она сняла пистолет с предохранителя, с удовлетворением заметив, как Анжела вздрогнула от щелчка затвора. – Он быстро разрешает любой конфликт, причем, в пользу того, на чьей стороне оказывается. Как видишь, на нем глушитель, так что если ты подумала вдруг, что я не стану стрелять из-за грохота, выброси эти мысли из головы, мой друг никогда не повышает голос, но его всегда слушают внимательно. Вот как ты сейчас.
По глазам девушки Фатима поняла, что она ни о чем подобном не думала, но все же, всегда лучше перестраховаться, чем потом кости собирать. Не опуская пистолет, она протянула руку и резко сдернула полоску клейкой ленты с лица Анжелики. Та поморщилась, но не издала ни звука. Похоже, до нее дошло, заметила Фатима, сдерживая улыбку.
– Я ничего не сделала! – начала горячо начала шептать девушка, – я никому ничего не сделала, я ничего не знаю, вы ошиблись! Я простая горничная, я ничего не сдела…
– Заткнись, – бросила Фатима, и шепот как отрезало. – Не говори много. Побереги голос для дела. У тебя есть бабушки или дедушки? – Анжелика кивнула, не сводя с Фатимы огромных испуганных глаз, – а брат или сестра? – рыжая отрицательно замотала головой. – Хотя нет, я, кажется, придумала тебе маленькую речь.
Фатима придвинула телефон, а сама уселась на стол прямо напротив девушки, все время держа ее на прицеле.
– Сейчас ты позвонишь Евгении и скажешь, что звонила мама, ты ведь одна здесь живешь, я правильно понимаю? Так вот, она сказала тебе, что у отца инфаркт, его увезли в Киев, и ты немедленно выезжаешь к ним. Смотри не забудь. И еще кое-что, – Фатима подняла трубку и нажала кнопку громкой связи, – так я буду уверенна, что ты все делаешь правильно. А сейчас представь, что ты актриса, играющая роль, а я – режиссер, который должен все контролировать. Я хочу увидеть максимум эмоций, я должна сама поверить тебе! Все понятно?
– Да. – Прошептала Анжелика, она начала понимать. Этой сумасшедшей нужна не она, а эта сука главная горничная. Не известно зачем, но, кажется, справедливость добралась и до этой мразоты. Немного успокоившись, Анжелика на самом деле начала верить, что выйдет из этой истории живой. В конце концов, она-то ничего не сделала, она всего лишь уборщица в богатом доме. Она просто не могла даже подумать и понять, что чаще всего в жизни страдает именно тот, кто ничего и никому не сделал, а просто тихо и мирно жил и строил планы. Фатима могла бы рассказать ей, что жизнь – это игра в шахматы, и для того, чтобы добраться до короля, приходиться жертвовать простыми пешками. Но Фатима ей ничего не сказала, а молча подвинула телефон и скомандовала:
– Звони.
– Я… я не помню номер! – в ужасе выпучила глаза Анжелика, – не помню! Он записан у меня в блокноте…
– Не важно, – прервала ее Фатима, –
