Пока ее руки занимались делом, голова прокручивала и обрабатывала полученную за день информацию. Итак, что она сегодня узнала? Во-первых, расположение двора, правда, не всю территорию, но для первого дня неплохо, у нее еще будет время заняться остальным. Отсюда же вытекает второе: она заметила, сколько персонала шастает туда-сюда каждую минуту, их было очень много, и все знали покойную Анжелику в лицо, так что надо было как-то избавиться от всех этих толп садовников, горничных и других служащих, иначе она просто не сможет выйти из этого удаленного дома. В-третьих, она узнала и убедилась на собственном опыте, что охрана в отсутствие начальства практически не работает, надо только улучшить момент и проникнуть в их будку, ведь самое важное для нее – камеры и записи, на которых засветилась она. И наконец, четвертое: у нее есть всего 5 дней, один из которых уже прошел, так что надо шевелиться и работать быстрее, иначе она провалит дело, а такого с ней еще не случалось.
Ход ее мыслей прервал знакомый голос:
– Мечтаешь? А я вот уже пришла за тобой. Давай, скорее, пока я увела этих болванов на кухню.
– Ты прелесть! – воскликнула Фатима, тут же приходя в себя, – а как же все это, – она обвела рукой беспорядок, царивший в комнате, – завтра закончу?
– Да, да, – нетерпеливо воскликнула главная горничная. – Поторопись, иначе я не смогу тебя вывести.
Фатима тут же бросила тряпку в ведро и поспешила к выходу, идя за Евгенией к сарайчику, где оставалась ее одежда. Перчатки она так и не сняла, зачем оставлять свои отпечатки, хотя она и не думала, что есть опасность, в конце концов, народу здесь было полно, их бы просто затерли. Да и потом, при здешней любви к чистоте, любые отпечатки не продержались бы и дня, но привычка есть привычка, а осторожность всегда идет рука об руку с долгой жизнью. Особенно в ее случае.
Когда спустя пару минут они уже пересекали двор, идя к южным воротам, через которые и вошла Фатима, Евгения заметила, что девушка так и не сняла резиновые перчатки, в которых работали здесь все рабочие.
– Надо же! – изумилась Карина-Фатима, глядя на свои руки, – наверное, за день так привыкла к ним, что в спешке совсем забыла, что у меня на руках что-то есть. К ним так привыкаешь, что я, правда, удивляюсь, как ты еще не спишь в них!
– А я и сплю, – ответила, смеясь, Евгения и, выдержав маленькую паузу, добавила, – если сплю одна, а то если кто начнет с меня все снимать, так и до перчаток добирается.
Они вместе посмеялись, подходя уже к самой границе сада, когда вдруг как гром среди ясного неба раздался голос:
– Евгения Юрьевна, Анжелика! Вы что уходите?
Обе остановились, как будто замороженные внезапным ледяным вихрем. Голос был совсем молодой и ничуть не тревожный, однако в нем слышались командные нотки, отметила Фатима, которая тут же начала анализировать ситуацию и придумывать способы выпутаться из нее. На их счастье у нее был очень быстрый ум, она молнией сунула руку в карман и достала платок, мысленно вознося хвалы самой себе, за то, что положила его накануне в маленький кармашек юбки. Им она закрыла все лицо, оставив только глаза, и тихо прошептала главной горничной:
– Повернись к нему и отошли его, а я прикинусь, что у меня аллергия на цветы. Так всем будет лучше. Давай! – она незаметно толкнула главную горничную в бок, заставляя очнуться от ступора и начать спасать им жизнь. В данный момент они находили в равно опасном положении.
– Андрюха! – разулыбалась Евгения, поворачиваясь к молодому охраннику по габаритам больше напоминающему медведя, чем человека, – ты не представляешь, как бы я рада была уйти, да вот только без меня тут не обойдется. Уходит только Анжела, у нее приступ аллергии, она, оказывается, цветы вдруг не переносит, прикинь?
– Бывает, – сочувственно протянул охранник, – вот моя мама, например, кошек не терпит, задыхаться начинает, и слезы так и текут из глаз. – Поведал им Андрей, подходя ближе, – Анжелка, ты как?
– Нормально. – Пробурчала Фатима сквозь платок, низко опуская голову, только получилось у нее нечто похожее на «намана».
Похоже, охранник ничего не заподозрил, потому что снова сочувственно покивал головой, подходя уже впритык, и снова принялся рассказывать им про свою маму. А в это время девушка, которая не была Анжеликой, горячо благодарила судьбу за кепку и рыжий парик.
– А ты что, уже поел? – спросила главная горничная, заметно нервничая, – я ведь вам только накрыла.
– А я всегда быстро ем, – похвастался Андрей, шагая рядом с ними к воротам. – В армии привык. Да и нельзя пост оставлять. Давайте я вас выпущу. Анжелка, ты что прячешься?
Внутри у Фатимы все похолодело, но она не позволила себе паниковать.
– Отстань! – пробурчала она сквозь платок, приглушающий ее голос, и тут на помощь ей пришла, наконец, Евгения.
– Ну чего ты к девушке привязался? Ну растеклась у нее косметика ото слез и соплей, сам должен знать. Мы ведь женщины не можем допустить, чтобы нас в таком виде видели, так что не смущай девку, отстань!
