Полуденное солнце немилосердно палило, как будто хотело выжечь все живое на территории шикарной виллы посла. Люди, потные и раздраженные, бродили по двору, выполняя свои обязанности, и ругали жару, говоря, что солнце, должно быть, застыло где-то в середине июля, а ведь уже август на носу. Так было каждый год: каждый год они сетовали на жару, прекрасно зная, что раньше середины сентября прохлады не будет, но это хоть как-то отвлекало от изнурительного зноя. В такую вот адскую погоду единственным спасением бедных работников посла был большой стеклянный на вид кувшин, стоящий в тени рядом с фонтаном… Конечно, холодный бассейн и шезлонг в тени гораздо лучше, шутили люди, но для простых смертный и этот запотевший из-за холодного содержимого кувшин с манящими капельками на пузатых стенках был маленьким кусочком рая. В жару его всегда выносила главная кухарка, огромная женщина с пучком седых волос, так туго затянутым на голове, что казалось, несчастная вот-вот заплачет. Однако плакала эта леди крайне редко, может, всего три раза за свою долгую жизнь, но каменной не была, просто она предпочитала не вздыхать и лить слезы, а действовать. Именно она ввела традицию: каждое лето в жаркую погоду выносить во двор самый большой кувшин с ледяным зеленым чаем, ведь он прекрасно утоляет жажду и помогает переносить жару. Поначалу, конечно, не все приняли на ура ее нововведение, многие никогда не пробовали ничего, кроме обычного черного чая, а мужчины жаловались, что если уж она хотела сделать доброе дело, лучше бы вынесла им по банке пива, но старая Анастасия – так звали повариху и по совместительству начальницу кухни – была непреклонна, заявляя, что ничего лучше в жару нет и быть не может. Постепенно все рабочие убедились в ее правоте, проходя по двору, каждый не раз подходил и наливал себе светло-янтарную ледяную жидкость в пластиковый стакан, которые закупали специально для этих целей. Несколько раз в день Анастасия заново наполняла кувшин, а к вечеру он все равно оказывался пустым.
Люди были благодарны старой кухарке за такую заботу. Но больше все была благодарна девушка, выдающая себя за молодую горничную Анжелику. Именно эта картинка – запотевший кувшин на столике возле фонтана – встала у нее перед глазами на пляже. И вот тогда она нашла ответ. Конечно, нет ничего легче, чем отравить колодец, из которого пьют все, даже охранники, когда проходят мимо. Естественно, она знала, что может вызвать подозрения, поэтому собиралась лишь немного расчистить себе путь, обойдясь без жертв и тяжелых последствий, а план был просто дьявольски хорош.
То, что из этого кувшина пьют все, она заметила, когда сидела весь день в гостевом доме у окна, запоминая все, чтобы потом извлечь из увиденного пользу, и вот теперь, при удачном стечении обстоятельств, вполне может прекрасно осуществить задуманное… если только не пойдет дождь, и еще целая тысяча «если». Никаких «если», твердо сказала себе Фатима, направляясь рано утром в аптеку в самом центре города, где каждый день проходили сотни, а то и тысячи людей, никаких «если», потому что если задумываться хоть над одной тысячной этих возможных событий, лучше повеситься сразу. Она не привыкла колебаться и сомневаться, да, у нее не было запасного плана, но его не было почти всегда, потому что она не привыкла к осечкам, она старалась продумать и предусмотреть все, и ей везло, а если ее удача закончится, значит, судьба убийцы больше не ее судьба. И так тому и быть.
Ровно в полдень, как они договаривались, Фатима снова вошла не территорию виллы, прихватив с собой в маленьком прозрачном пакете пластиковый пузырек с избавлением от мельтешащих работников посла. Не замеченная никем, лишь помахавшими ей издалека садовниками, она одна прошла к постройкам для прислуги, теперь она уже знала дорогу и не нуждалась в провожатом. Там она, как и вчера, переоделась и снова взяла свое ведро, наполнив его водой и порошком. Натянув перчатки, она поправила кепку и вышла, предварительно засунув в карман передника огромный скомканный платок – теперь у нее была легенда, а легенда всегда требует атрибуты своей правдивости, вот она и прихватила с собой самый большой платок, который смогла купить в той же аптеке. Едва она вышла из сарайчика, как к ней подошла Евгения.
– Ну, как настроение? – вяло спросила она, держась за голову одной рукой, а второй рассеяно водя по животу. – Работы сегодня много, заканчивай с домом для гостей и надо немного прибраться в беседке.
– Это где? – спросила Фатима, тут же насторожившись, – меня там не засекут?
– Нет, конечно, – с легким раздражением ответила главная горничная, глядя красными глазами на свою подругу, – я же не дура, голова, хоть и с бодуна, но варит исправно.
– Так я и думала, – улыбнулась девушка, – хорошо погуляла?
