И Евгения отбыла, оставив девушку наедине с мыслями о только что услышанной легенде. Следующие полтора часа Фатима механически протирала стаканы и чашки, вытирала блюдца и барную стойку в беседке, но мысли ее были очень далеко. Конечно, она не забывала следить за кувшином, но для этого ей приходилось время от времени бросать работу и выходить из беседки, чтобы увидеть сквозь слой деревьев, что происходит во дворе. Так же механически, не отдавая полностью себе отчета, она отметила, что кувшин понемногу пустеет, ведь к нему успели приложиться почти все, кто работал во дворе. Совсем скоро они почувствуют легкое недомогание, переходящее в буйное расстройство кишечника и головную боль. Ничего, пора вам взять коллективный выходной, подумала Фатима и рассеянно улыбнулась, мысли ее сейчас были очень далеко… возможно, в том далеком прошлом, когда люди жили в хижинах и верили в чудеса, потому что они случались.
Легенда захватила ее и потрясла своей красотой, на месте влюбленных она так и видела себя и голубоглазого молодого человека, который называл себя Ян. Нет, она не грезила и не мечтала, как юные девочки, просто мысли приходили сами. Например, мысли о том, что она тоже не может никого полюбить, потому что не верит людям, как и Динара, отвергавшая всех, потому что попросту не верила в их любовь. И оказалась права, ведь юноши сдались, а если любишь, не сдаешься никогда, разве не об этом говорила легенда? И тут она задала сама себе вопрос: а любит ли она? Любила хоть когда-то?
И со смешанным чувством горечи и облегчения она поняла, что свободна, что за любовь или влюбленность она приняла по неопытности простое увлечение. Первый же красивый парень вскружил ей голову только потому, что оказался еще и интересным, но любовь ли это… теперь она понимала, что нет.
– Ничего удивительного, – прошептала она, ожесточенно натирая чашку из фарфорового сервиза посла, – эту часть жизни я пропустила.
Да и откуда взяться опыту, в то время, когда девочки ходили на первые свидания и не спали ночи, проливая слезы от безответной любви, она выживала, уже убийца, пролившая первую кровь в своей долгой карьере. Она училась стрелять и прятаться, когда все учились любить и кокетничать, она отжималась и метала ножи, когда девочки учились укладывать волосы и обращаться с косметикой. Она заводила знакомых среди торговцев оружием и училась вести с ними переговоры, пока ее ровесницы знакомились с мальчиками со двора и учились правильно с ними общаться. И нет ничего удивительного в том, что она совершенно неопытна в отношениях с другими людьми, этому она так и не научилась.
– И не хочу учиться. – Твердо сказала она, с силой ставя чашку на место, словно ставила точку в этом неприятном самокопании.
А что до Яна, да, он первый, кто ей понравился, но раз это не любовь, это скоро пройдет… тем более, что даже любовь проходит.
Фатима посмотрела на фонтан, каменная Динара все лила свои слезы, неся огромную жемчужину в руках, и вдруг острая игла одиночества кольнула ей сердце. Да так сильно, что из глаз ее потекли настоящие слезы, горячие и соленные. Всего две слезинки, но из самых глубин ее одинокого сердца. Фатима тут же стерла их, и, чтобы как-то отвлечься, решила пойти посмотреть на кувшин. Она очень удивилась, наткнувшись на Евгению, едва она вышла из беседки. Я совсем забыла про время с этими слезливыми историями, отругала себя Фатима, пора браться за работу, а не хлопать ушами, как сопливая девчонка.
– Я как раз шла посмотреть, не идешь ли ты, – тут же нашлась девушка, – я уже все перемыла, а ты все не идешь.
– Да с этим похмельем ничего не помню, – пожаловалась главная горничная, – жажда замучила, голова раскалывается. Домой надо бы пойти, а не гнуться на этой проклятой работе.
– Не знаю как тебе, а мне уже пора уходить, ты помнишь? Я все еще боюсь, как бы меня не засекли, – зашептала Фатима, делая серьезное лицо, – не в парке же, в конце концов, работаю.
– Да не боись, сколько тебе говорить, я все продумала, – убеждала подругу Евгения, – сейчас я тебя выпущу, только пойдем со мной к кувшинчику подойдем, а то трубы горят.
Фатима удивленно подняла брови, такой поворот событий ей совсем не нравился, а вдруг похмелье так замучило главную горничную, что она, даже несмотря на насмешки, уже не раз пила из кувшина? Ведь Фатима не могла постоянно следить, а состояние ее «подруги», судя по всему, не могло давать никаких гарантий.
– Опять все выглушила? – с улыбкой спросила девушка, пытаясь выяснить, не провалился ли ее план.
– Нет, я в доме пила, но сейчас так жажда замучила, что плевать мне на всех, будут ржать, поувольняю к чертовой матери. Я тут битый час на улице проторчала, так что пить хочется, как будто я в пустыне три дня провела. Пойдем, а то мне одной стремно, – честно призналась Евгения, отводя глаза.
