Евгения с самого утра поняла, что день не задался, как только увидела кучку охранников и милиционеров перед главными воротами, а как только вошла и окунулась в атмосферу всеобщей паники и нервозности, так сразу поняла, что к концу этого рабочего дня нервных клеток у нее существенно поубавится. Не успела она переодеться, как тут же на нее наорал старший смены охранников, требуя немедленно направить девушек к воротам, и плевать он хотела на другую работу. Она попыталась отгавкаться, но получила довольно грубый ответ, если сократить который получалось: мне плевать на завалы белья и пыль под кроватью, этого не видит никто, а ворота видят все, поэтому мыть их надо в первую очередь, и побыстрее. Дошло даже до того, что впервые за последние 2 года она сама наравне со всеми засучила рукава и таскала ящики с продуктами на кухню. Конечно, она пыталась позвонить заболевшим и вызвать их на работу. Но никто не брал трубку, а те, кто взял, говорили, что болезнь еще не прошла, хотя всем было понятно, что это вранье. Просто люди не хотели работать, а так как официально о болезни не сообщалось, ведь это же вилла посла, никакой шумихи быть не должно, то они, предоставленные сами себе и без документарного подтверждения, могли болеть сколько душе угодно… или пока будет терпеть начальство.
– Я, конечно, могу обратиться в поликлинику, – заявил одни особо наглый садовник, – чтобы они подтвердили мою нетрудоспособность, но вряд ли кому-то от этого будет лучше.
Евгения так побелела от злости, что едва не грохнулась в обморок. Ей хотелось взять сукина сына за шкирку и притащить на работу, но вместо этого она просто выдавила «ладно» и положила трубку. Сорвать на ком-нибудь злость стало просто необходимо. Так и пошло. События наслаивались, и люди срывали злость друг на друге, постепенно заражая всех плохим настроением.
Фатима предвидела это, в конце концов, она сама заварила эту кашу, поэтому она заранее приготовилась к недовольным лицам и резким интонациям, успокаивая себя и говоря, что так нужно для дела. А работа всегда была для нее на первом месте. Подходя к южным воротам, она нисколько не удивилась, когда увидела одну только главную горничную и никакой охраны – все столпились у парадных ворот.
– Слава богу, хоть ты пришла! Работы по горло, а тут такой дурдом! – накинулась на девушку главная горничная. – Давай скорее, переоденься и начинай, сегодня в доме побудешь, во дворе слишком шумно, а в доме работы полно.
По дороге до раздевалки – они пошли не прямо через двор, а обошли через веранду, чтобы не привлечь внимания охраны и милиции – Евгения вкратце рассказала подруге о том, что день начался кувырком, и о том, что ночью кто-то облил краской ворота и стену рядом с ними.
– Это просто уму непостижимо! Это шок, сенсация! – возбужденно говорила она, – такого я никогда не видела! Это надо же так оборзеть, чтобы закидывать краской дом политика! Совсем эти долбаные подростки чокнулись! Говорят, правда, что здесь есть политическая подоплека, но как по мне, так у нас в Ялте самые дебильные подростки, так что никакой политики тут нет. Просто даже послы могут становиться жертвой безбашенных детей, когда они доказывают, кто круче.
– У меня просто слов нет! – изумилась Фатима, не забывая прикрывать лицо, причем не только от камер и зрителей, – прямо вот так взять и облить краской ворота посла! А охрана?
– А что охрана? Эти бараны свои задницы в темноте не найдут. Вот был бы здесь Виктор Владимирович, – мечтательно вздохнула Евгения, – этих засранцев уже бы на первом суку повесили. А эти, – она презрительно махнула в сторону парадных ворот, – не хотят работать, только штаны просиживают. Ну ничего, приедет Витя, он их быстро в чувство приведет!
Они дошли до раздевалок, когда Фатима увидела, что к воротам подъехал синий микроавтобус с надписью «Крым-ТВ». Отлично, подумала она, прибыли журналисты. Возле ворот началась практически настоящая потасовка, милиция и охрана пытались не пустить корреспондентов к воротам, а те как тараканы просачивались и лезли поближе к стенам, чтобы снять хоть что-то. И откуда они все узнают, задалась вопросом Фатима, обрадовавшись, что сегодня, наконец, сможет спокойно осуществить задуманное – такая шумиха не позволит охранникам зайти в караулку, они весь день будут торчать на улице, отгоняя как мух назойливых журналистов.
– Они из всего сенсацию сделают, – услышала Фатима презрительный голос главной горничной, – вот посмотришь, уже вечером в новостях скажут, что это политический акт против России или еще какой-нибудь бред. А то, что это всего-то два малолетних кретина развлекались, никто не упомянет, это же на сенсацию не тянет. Вот устроит нам всем посол веселую жизнь, как только новости увидит, хотя ему, наверное, уже сообщили. Выдерет всех, как сидоровых коз.
– Так их было двое? – спросила Фатима, как будто сама не знала всех подробностей. Но ей надо было выяснить, что известно людям и что показали камеры. – Их опознали?
