– Еще нет, насколько я слышала. Тут все такие нервные с утра, ни к кому не подойти. – Евгения поморщилась, – но я же баба любопытная и прыткая, я все узнала.
Не сомневаюсь, подумала Фатима и сделала заинтересованное лицо.
– Их было двое, пацаны, их в парке полно, катаются на роликах и скейтах, они были в кепках и близко не подходили, так что лиц нет, но пленки уже отдали ментам. Эти два придурка закидали стены пакетами с краской и убежали, а потом, видимо, удрали в лес на холме, пока наши бараны выбежали. Журналистам это понравилось бы.
–Да, на сенсацию тянет, – улыбнулась Фатима, завязывая белоснежный передник, – первоклассная охрана посла не может поймать двух недоумков 16-ти лет.
– Зато теперь у репортеров появилась работа, – посмеявшись, заключила Евгения, – это еще цветочки, сейчас сюда и газетчики налетят, как мухи на говно. Если ты готова, пойдем, я тебя заведу в дом, там сейчас никого почти нет, только кухонные рабочие. Девочек всех к воротам согнали, стену отмывать, а людей итак не хватает. Я тоже там буду, так что ты жди меня и никуда не выходи, я приду за тобой, как обычно. Ворота все закрыли, кроме главных, приказ: никого не впускать и не выпускать без разрешения старшего смены. Но с ним я сама договорюсь. А теперь пошли.
Они снова обошли дом и вошли в дверь со стороны бассейна. В доме стояла тишина. Только доносились крики с улицы – охрана спорила с газетчиками и телевизионщиками. Страйк, должно быть, на седьмом небе, подумала Фатима, вспоминая своего помощника, теперь он звезда, хоть и тайная. Хорошо, что в темноте он не видел моего лица, даю сто процентов, еще до вечера он растреплет всем друзьям о своем подвиге. И, наверное, попадется, вот только сдать ему некого, я призрак, плод его воображения, думала Фатима, забавляясь происходящим.
– Да, такая тишина тут редко бывает, – заметила Евгения, когда они вошли в огромный и пустой дом, – обычно шум-гам стоит, только успевай шикать. Повезло нам, вряд ли кого мы тут встретим.
Везение здесь ни при чем, могла бы сказать Фатима, но промолчала, это везение было делом ее рук, а стоит ли раскрывать карты, если собираешься убить посла и уже сделала несколько успешных шагов к цели? Она полагала, что нет. Поэтому она лишь улыбнулась, удивленно озираясь по сторонам, и поспешила вниз по лестнице за главной горничной. Со двора они попали в широкий холл, заставленный цветами и завешенный картинами, Фатима разглядела несколько дверей, правда, куда они вели, она могла только догадываться. Сразу возле входной двери располагалась широкая лестница, ведущая вниз, в подвальный этаж, еще одна лестница уходила вверх. Но туда Фатима даже не смотрела, сейчас все, что ей надо было видеть и запоминать – это вот эту дорожку к камерам и обратно. Вчера в баре она как бы мимолетом заметила, что будка у южных ворот какая-то маленькая, всего 4 камеры, а она-то думала, здесь у охраны настоящая военная база. Результат не заставил себя ждать.
– Конечно база! А ты что, дуреха, думала, это и вся охрана? – Фатиме очень захотелось свернуть шею главной горничной, но она сдержалась. С этим еще успеется, решила она, пока она – мой пропуск внутрь, а пропуска выбрасывают только после того, как они перестают работать или в них отпадает необходимость. Короче говоря, наступит и ее час, а пока надо стиснуть зубы и вперед. Но с каким удовольствием она убьет эту тупую сучку…
– Да это же просто пропускной пункт около самых проходящих ворот, – не унималась Евгения, – ты бы видела, что в доме! Там у них целая комната с аппаратурой, камерами и пультами от всех ворот и дверей! Да там, и правда, как на военной базе! Комната без окон с одной только дверью, и то сейфовой, полно всяких мониторов, кнопок и оружия. Я там бывала и не раз, там же тоже убирать надо, – гордо заявила Евгения, как будто имела самый высокий код доступа к файлам ЦРУ, – конечно, под присмотром начальника или старшего смены, и доверяют это только мне или тому, кого я сама назову. Вот так-то.
– Ни фига себе! – присвистнула Фатима, делая самое тупое лицо, на которое была способна, – так это под землей?
– Ну, это ты загнула, у нас ведь не база на самом деле, а вилла, – со знанием заявила главная горничная, – комната всего лишь на первом этаже, на цокольном, в смысле. Дом-то на утесе стоит, поэтому там окон и нет, там просто удобно, чтобы глаза никому не мозолить и им никто не мозолил. Там и кладовки, и котельная рядом, там редко кто из прислуги бывает, так что ребятам там тихо и уютно.
План родился вдруг как-то сам с собой, как будто ураган ворвался в ее голову и принес свежую идею. Через полчаса она ушла, сославшись на усталость и приобрела в первом же магазине скейт-борд и одежду, а чуть ниже по улице нашла и хозяйственный магазин, работающий допоздна. В 9 вечера она была уже полностью готова к действиям. И план сработал, как она и ожидала. А теперь она спускалась по лакированной деревянной лестнице вниз, чтобы попасть в ту самую заветную комнату и сделать последний рывок в подготовке к самому сложному в ее карьере убийству.
