Сидя в кустах в одном белье, она быстро затолкала платье в рюкзак и достала оттуда последнее снаряжение – пояс с кобурой и множеством карманов, тоже часть костюма. Ну точно, весело подумала она, не хватает только плаща и длинных острых ушей на маске. Однако все веселье испарилось в момент, стоило ей подумать о том, что от самого главного в ее карьере дела – по крайней мере, на этом этапе жизни – ее отделяет всего каких-то два метра, и может быть, 20 минут. Под ритмичный шум волн она начала быстро влезать в костюм. Это оказалось не так просто, размер был ее, но сама ткань как будто не пускала ее, так что ей пришлось с трудом втискивать в костюм сначала ноги, потом бедра, а потом, с неимоверным трудом, руки. Если так пойдет и дальше, подумала она, мне придется идти на дело голышом, не могу же я красться и бегать, если даже руки поднять не смогу. Но ее опасения не оправдались, как только ткань полностью облегла тело, ощущение скованности пропало совсем, ей даже показалось, что она и правда стоит голая – костюм на коже не чувствовался вообще. Она попробовала поднять руку, та поднялась легко и без всякого сопротивление ткани. Подняла ногу – те же ощущения, вернее, никаких ощущений.
– Вот это да! – восхищенно прошептала Фатима, – за это и полцарства не жалко!
Поводя плечами и подвигав конечностями, она быстро надела ботинки, сначала с таким же трудом, но потом снова почувствовала себя босой, когда ткань плотно прилегла к ногам до колена. Оставалась только маска, перчатки и пояс, и с этим она долго не возилась, собрала волосы в узел и быстро натянула маску, на несколько секунд испугавшись, что останется без лица. Потом застегнула пояс, вложила в него пистолет (сегодня ее сопровождал Heckler&Koch USP) с уже закрепленным глушителем и застегнула рюкзак, в котором теперь лежало ее платье и босоножки, там им ничего не грозило, ни морская вода, ни удары о камни. Забросив рюкзак за плечи, Фатима выпрямилась во весь рост и глубоко вдохнула. Пора было идти, время пришло, то, на что она потратила два месяца, начиналось.
Быстрая перебежка до стены особняка, и вот она уже в густой тени деревьев, скрытая ночным мраком и черным костюмом. Свет прожекторов не проникал под густую листву, только камеры молча и незаметно несли вахту на своих местах, показывая тем, кто находился в караулке, прекрасную четкую картину, несмотря на то, день был на дворе или ночь. Фатима хорошо выучила места, поэтому бежала не наобум, а в строго отведенное место – под раскидистой веткой то ли ореха, то ли клена, в такие подробности она не вдавалась. Здесь была первая мертвая зона, именно здесь, где толстая ветка раздваивалась и слегка соприкасалась с веткой соседнего дерева, это место она запомнила так хорошо, что могла бы сказать, сколько маленьких веточек отделяется от толстой ветки и сколько на каждой листьев.
Подбежав к забору строго по той траектории, по которой камеры не могли ее засечь, она остановилась, почти прижавшись к высокой и холодной каменной стене. Пора было переходить к следующей фазе, до забора она добралась. Но надо было еще попасть на другую сторону, причем делать это очень аккуратно, мертвая зона была очень и очень небольшая, может, всего сантиметров 60. Мне хватит, подумала Фатима, снова стаскивая с плеч рюкзак, при этом почти не двигаясь, чтобы не выйти за границы невидимости, у меня ведь змеиная талия и такая же гибкость. Из рюкзака она достала тонкую черную веревку, впрочем, была ли это веревка, точно сказать она не могла, весь набор был сделан из одного материала. Веревка, или тонкий канат, на конце имел крюк с тремя остриями, направленными в разные стороны, такими всегда пользовались шпионы и супергерои в фильмах. Остается надеяться, что эта бельевая веревка меня выдержит, подумала Фатима, слегка улыбаясь под маской, ну и конечно, везение супергероя должно быть при мне.
Снова надев рюкзак, она размахнулась, насколько позволяли движения, и зацепила крюк на стене, на мгновение испугавшись, что перебудит даже мертвых звуком, который издал металл при соприкосновении с камнем. Но ничего подобного, конечно, не произошло, никто даже ничего не услышал, хотя всего в нескольких метрах от нее ночную вахту нес молодой охранник, в обязанности которого входило патрулирование этого сектора двора. Выждав несколько секунд и убедившись, что никто не спешит проверить, что был за шум, Фатима схватилась за канат, радуясь, что руки защищены перчатками, дернула пару раз, а потом полезла, старательно следя за тем, чтобы не угодить в кадр. На вершине стены она замерла, скорчившись и хватаясь за ветки, осмотрелась, во дворе не было ни души, только горели фонари и окна в полуподвальной кухне. Молодой охранник пошел к гостевому дому, там заканчивалась его зона, так что на этой части территории она осталась одна, если не считать компании камер.
