Ну началось, подумала Фатима, в очередной раз ставя на кон все. Охранник, явно взбодрившись от пусть маленького, но все же разнообразия, пружинистой походкой молодого бойцовского пса направился прямо к тому дереву, за которым, скорчившись, сидела Фатима. Рацию он не выпускал из рук, как будто она придавала ему сил и уверенности, что это просто маленькое развлечение, а не настоящая боевая тревога. Ох уж эти молодые охранники, подумала Фатима, она бы обязательно сопроводила эту мысль вздохом, но не решалась шуметь. Оставалось только сидеть тихо и надеяться, что он не будет так уж рьяно исполнять приказ. В противном случае, ей придется быстренько свернуть ему шею и смываться до того, как к нему подоспеет подкрепление. Конечно, ее увидят, и операция будет сорвана, но она уйдет живая и неопознанная, чтобы потом все равно достать свою жертву. Раз взяв след, она никогда не отступала и не отпускала добычу. Придется заверить заказчика, что смерть посла – вопрос времени и, разумеется, все расходы на вторую попытку она возьмет на себя. В том, что проблем с заказчиком не будет, она не сомневалась, в конце концов, раз он обратился к ней, значит, знает, с кем имеет дело и знает правила игры. Ее правила.
– Седьмой! Вижу тебя в камеру, – снова голос бывалого командира. – У нас там мертвая зона, так что не ленись, смотри в оба. Я наблюдаю за тобой, сынок, так что без шуток.
– Вас понял, – как показалось Фатиме, немного обиженно ответил парень и продолжил движение. – Подхожу к мертвой зоне.
– Достань фонарик и все хорошенько освети, – приказал голос из рации.
– Да знаю я, Виктор Владимирович! Не первый день на посту! – гордость молодого охранника наконец-то не выдержала.
– Свинья тоже много знала, до того как на стол попала, – непреклонно и так же спокойно ответил тот самый Виктор Владимирович. Значит, он на посту, отметила Фатима, вот сукин сын, не успел приехать, а уже работает и требует того же от других. Он что, робот, ему не надо спать, есть, просто ничего не делать, в конце концов?! Если бы в нашей стране все так фанатично относились к своим обязанностям, подумала Фатима, мы были бы уже сверх-сверхдержавой. – А теперь марш, сынок. И чтобы хорошенько все просветил.
Даже Фатима за деревом слышала, как скрипнул зубами «сынок», но, конечно же, пошел исполнять приказ. Из специального крепления на поясе он достал мощный фонарь и подошел к дереву. Рацию он выключил и убрал в специальный карман, наверное, чтобы больше не слышать наставления своего начальника. Улыбаясь под своей маской совершенно безумной улыбкой, Фатима медленно и очень осторожно начала отползать за ствол, следя, чтобы не выйти за допустимые границы, иначе всего лишь кусочек ее ноги или руки, увиденный внимательно наблюдающим начальником охраны может поставить крест на двух месяцах работы. В мертвую зону входило небольшое пространство между стволом и забором и такое же маленькое пространство возле ствола с левой стороны, если стоять лицом к особняку. Сидеть там она могла только плотно прижавшись к дереву и подтянув колени к груди, иначе ее бы тут же увидели наблюдатели в караулке. Используя всю свою пластичность, Фатима переползла и села на траву, вдавливаясь, что есть силы в ствол и прижимая колени к подбородку.
– Посвети фонариком, «сынок», – гневно передразнил своего начальника парень. – Слава Богу, я тебе не сынок, урод. Тоже мне, Рэмбо в отставке.
С этими словами он направил фонарик на забор и включил его. Сейчас он стоял как раз за спиной Фатимы, которая, слушая его гневную тираду, едва сдерживая смех. Пришлось сильно прикусить губу, но ее так и трясло от распирающего хохота, хотя она понимала, что не время для смеха, но фраза «Рэмбо в отставке» доводила ее просто до истерики. И еще это был смех облегчения, потому что, услышав беседу этого парня с начальником, Фатима уже не сомневалась, что выкрутится. Умные и действительно опасные люди никогда не проявляют излишней самоуверенности и не дурачатся на посту. А вот глупость и иллюзия важности собственного Я как раз взаимосвязаны геометрической прогрессией – чем больше одно, тем больше другое. Тут нечего бояться поняла она, когда услышала, как этот молодой болван снисходительно отвечает и передразнивает своего начальника, такие не видят ничего кроме себя и своего величия. Значит, не увидит и ее. А зря. Хотя, может, после сегодняшней ночи он научится смотреть на мир более трезвыми глазами, а не через кривые линзы своей самоуверенности.
– Пусто, как я и думал, – проговорил парень, освещая фонариком забор и соседние деревья, потом перевел луч фонаря на то место, где только что сидела Фатима, – конечно же, никого.
Он подошел к забору и снова посветил на то место, где сидела Фатима, пока не отползла. Она не видела, но молодой человек поднял средний палец на свободной руке и, воспользовавшись тем, что у камер не было микрофонов, громко и четко сказал:
