Среди всеобщей сутолоки туда-сюда сновал и менеджер гостиницы, дел у него в этот день было хоть отбавляй. Он носился по холлу, здоровался с кем-то из гостей, пожимал руки и улыбался, а потом бежал дальше, отдавая распоряжения и проверяя, как идут дела. То и дело к нему подходил один из мужчин в черном и тихо о чем-то говорил, менеджер кивал и уходил куда-то, потом возвращался, и всё начиналось сначала. С каждой минутой гости всё прибывали и прибывали, и постепенно около парадного входа образовалась небольшая очередь. Время поджимало, а потенциальные избиратели хотели попасть внутрь вовремя, чтобы успеть занять места получше до начала выступления. Пропускной пункт у дверей заработал быстрее, но ничуть не хуже, охранники понимали, что именно такой наплыв людей и убегающее время создают наибольшую опасность – в толпе и спешке они могли пропустить человека с оружием или – не дай Бог! – бомбой. Психов ведь всегда хватает, а публичное выступление депутата перед камерами и диктофонами – самый лучший способ привлечь внимание к себе.
Швейцары, количество которых заметно выросло по сравнению с обычным днем, едва успевали отгонять на стоянку прибывающие машины, стараясь не поцарапать и не испачкать дорогие автомобили гостей. В этой шумной суете никто из служителей гостиницы, кроме, разумеется, охранников, не обращал внимания на прибывающих.
Именно поэтому никто не обратил внимания на черный Лексус, который подкатил к ковровой дорожке как раз в самый разгар работы. Как только автомобиль затормозил перед гостиницей, дверца со стороны водителя резко открылась и на тротуар ступила нога в черном замшевом ботинке на высоченном каблуке, а уже через секунду показалась и вся хозяйка машины. Это была стройная молодая девушка с красивым лицом и королевской осанкой, одетая в короткую черную куртку и черные узкие брюки. Весь ее образ завораживал и притягивал взгляды, но наибольше восхищение вызывали ее волосы. Длинные, черные, как смоль, и блестящие локоны так и струились вокруг ее изящной фигуры, играя на солнце и блестя, как шелк. Она грациозно вылезли из машины и, бросив ключи спешащему к ней швейцару, пошла к дверям. Ее легкая походка говорила о гибкости и ловкости, а в чертах лица проступала сила и властность. Девушка подошла к концу очереди и стала за парой пожилых интеллигентов, негромко переговаривавшихся о предстоящем выступлении. Когда очередь, наконец, дошла до нее, она без напоминания расстегнула свою черную сумочку и протянула ее одному их охранников. Тот осторожно взял ее, словно боялся испачкать своими грязными руками, и начал деликатно обыскивать, при этом то и дело бросая извиняющиеся взгляды на ее обладательницу. Я бы ни за что не стал этого делать, как бы говорили его глаза, но работа есть работа. Оба охранника поразились красоте девушка, на нее как будто просто нельзя было не смотреть, взгляд сам находил ее и тянулся к ней. К тому же, она производила впечатление богатой и знающей себе цену особы с большими связями и сложным характером. Наверняка дочка какого-нибудь политика или другой большой шишки, решили охранники, а с такими лучше не ссориться.
Пока один обыскивал ее сумочку, второй, так же нехотя, попросил ее вывернуть карманы, а потом стал водить вокруг нее металлоискателем. Девушка не возражала и даже не делала недовольное лицо, как некоторые из гостей, похоже, она не раз бывала на таких мероприятиях и уже хорошо знала, что к чему. А может, просто не считала нужным распылять свое драгоценное внимание на всякие незначительные мелочи вроде двух охранников. Выглядела она крайне высокомерной и холодной, даже стоя в очереди, она не глазела по сторонам, как все люди, нет, она смотрела только вперед, полностью игнорируя все остальное.
Не найдя ничего подозрительного в ее сумочке, охранник вернул ее хозяйке, а второй, отодвинув свой металлоискатель, открыл перед ней дверь и любезно произнес:
– Пожалуйста.
Как только двери за ней закрылись, на нее обрушился гомон толпы. Надо же, как здесь шумно и неспокойно, удивилась Фатима, она не любила большие скопления людей и ненавидела шум, который они издавали. Ничего, это мелочи, она здесь на работе, поэтому скоро шум станет просто фоном, она перестанет его замечать, полностью сконцентрировавшись на своей жертве.
Надо осмотреться, решила она и двинулась вглубь холла, чтобы затеряться в толпе и понаблюдать. Пробираясь сквозь плотную массу людей, Фатима дошла до лестницы и остановилась здесь, облокотившись на перила. Прямо перед ней находились стеклянные двери конференц-зала, и сквозь них она видела, как телевизионщики проверяют камеры и устанавливают прожектора. Скоро начнется, подумала она и стала выискивать в толпе менеджера. Это было трудно, поскольку люди все прибывали – многие решили просто посидеть в ресторане, поболтать и дождаться второго выступления – толпа постоянно двигалась и перемещалась, люди подходили друг к другу, искали знакомых, перекидывались парой словечек и снова перемещались по залу.
