Так что же такое любовь, раздумывала она, стоя под душем в крохотной и обшарпанной ванной под чуть теплой и тонкой струей воды, что же это? Вопрос заинтересовал ее и позволил отвлечься от мыслей о Яне, поэтому она с радостью ухватилась за возможность немного поразмышлять на абстрактную тему, вместо того, чтобы вздыхать и с грустью вспоминать их встречу. Она выдвигала то одну гипотезу, то другую, но ни одна не казалась ей правильной, может потому, что за свои 25 лет она видела только ненависть, но не любовь
Наконец, когда она уже улеглась в постель и ворочалась с боку на бок, так как койка и в самом деле оказалась жесткой и неудобной, ответ пришел. Но не сразу, еще минут 40 она ворочалась в неудобной постели, думая, что никогда не уснет, на такой кровати просто невозможно уснуть, а тут еще, как назло, мысли так и одолевали ее, ведь она не нашла ответа на свой вопрос. И когда она уже готова была взвыть, ответ внезапно пришел, вместе с образом голубоглазого молодого человека.
Любовь – это желание видеть человека самым счастливым на земле, это желание подарить ему то, что он желает иметь больше всего на свете. И это вовсе не обязательно должны быть материальные вещи, скорее, даже наоборот.
Да, радостно подумала Фатима, замирая на кровати и глядя в потолок, подсвеченный уличным фонарем на стоянке, это правильно, я
А уже через пять минут она спала.
В просторном холле гостиницы «Славянская» в этот час уже было приличное число людей, не смотря на то, что вступление кандидата должно было начаться только через полчаса. Часы над дверями конференц-зала показывали без двух минут четыре. Собравшиеся люди перемещались по холлу, потягивая кто шампанское, а кто просто чай и оживленно беседовали друг с другом. Мужчины неизменно были в строгих и дорогих костюмах, а женщины в изящных платьях и костюмах самых элитных марок. Дамы сверкали бриллиантами, но их количество на каждой жене богатого господина не было таким большим как обычно, они ведь пришли на деловую встречу, поэтому старались держаться строго и по-деловому, не упустив, однако, случая прихвастнуть имеющимся добром. Попадались, правда, и не так шикарно разодетые люди, в основном просто бизнесмены среднего класса, тоже приглашенные на выступление, но не посчитавшие нужным выпендриваться – для них это было всего лишь еще одной необходимой встречей в течение рабочего дня.
Толпа оживленно гудела, официанты носились по холлу с подносами в руках, то и дело извиняясь и прося разрешения пройти. На ковровой дорожке прибывшие уже давно репортеры разворачивали свою аппаратуру, разматывая шнуры и устанавливая камеры и прожектора. Около подъезда к гостинице стояли их фургоны, из которых парни в кепках и одинаковых куртках с эмблемой своей теле– или радиокомпании таскали камеры, микрофоны и прочее оборудование. У каждого на груди висел пластиковый пропуск с фотографией – необходимая мера безопасности, позволяющая им приблизиться к депутату и взять интервью. Они тоже кричали и переругивались друг с другом, занося технику внутрь, а часть оставляли на улице.
В этот день все в гостинице все выглядело по-другому: начиная от количества официантов в холле, и заканчивая суровыми мужчинами в черных плащах, сменившими швейцаров возле дверей. Это были представители личной охраны депутата, они придирчиво осматривали и обыскивали каждого, кто хотел зайти внутрь, не смотря на его ранг и значимость. Однако никто не сопротивлялся и не выказывал недовольства, все понимали – политика дело крайне опасное.
Так же здесь крутились обычные полицейские, они покрикивали на репортеров, но их никто не слушал, да и сами они выглядели потерянными и неуверенными рядом с высокими и строгими мужчинами в черных плащах, которые стояли не только на входе, но и сновали по гостинице. Одни проверяли номер, в котором должен будет отдыхать их хозяин, другие тщательно обследовали конференц-зал, пропуская репортеров с их камерами только после повторного обыска и осмотра аппаратуры – а вдруг кто-то спрятал в камере бомбу или пистолет?
