Все как обычно, ничего из рядя вон выходящего. Но одна мелочь все же была. Танцуя, она заметила четверку зрителей, как-то выделяющихся среди остальных. Сначала она заметила первый столик, за ним сидели двое, не пили ничего спиртного, и это уже бросалось в глаза – пара свободных парней в клубе и без напитков покрепче. На их столике стояла бутылка «Спрайта», шоколадка и блюдо с фруктами. Спортсмены? Фатима сильно сомневалась. Их лица, манера держаться, что-то в них настораживало, уж больно они были похожи на ментов, от них так и несло за версту этой славной профессией, а у нее уж чутье было просто звериное.
Заметив первый столик, она стала искать глазами второй, а может, и третий, и правда, на другом конце зала тоже сидела аналогичная парочка, двое и без спиртного или девушек, и те же лица. Значит, они не отдыхать пришли, это и дураку понятно.
Интересно, подумала Фатима, ее тело работало само по себе, а разум уже переваривал полученную информацию, на кого эти парни охотятся, неужели на нее? Глупо, таких овечек она съедала на завтрак, не могли же большие шишки прислать за ней вот это отребье? Да и заказ не был подставным, Пророк проверял, все чисто, обычная разборка двух конкурентов, тогда зачем здесь эти увальни? Может, за Артуром присматривают? Опять же, зачем?
Одни вопросы, но работа есть работа, поэтому она решила просто приглядывать за этой «фантастической четверкой», но не менять план. Во-первых, уже поздно что-то менять, во-вторых, этих дилетантов она никак не рассматривала в роли серьезной помехи, уж она-то уходила из когтей гораздо более ушлых ловцов. Поэтому она снова сосредоточилась на Артуре и принялась метать в него горячие взгляды и активно крутить бедрами.
До конца выступления оставалось чуть больше минуты, когда один из охранников Артура отошел и направился к сидящему за стойкой менеджеру Азии. Он подошел сзади и тронул его за плечо почти нежно, но тощий мужичок подскочил, как от удара током. Это насторожило Фатиму, видящую все со сцены. Но все тревожные мысли отступили на второй план, главным было то, что у нее получилось, все получилось именно так, как и должно было быть. Она смогла, она его зацепила, она сделала практически невозможное.
Артур теперь улыбался плотоядной улыбкой старого бабника и смотрела на нее. Песня подходила к концу, на волне триумфа, Фатима сделала заключительное движение и застыла в тот самый момент, когда погас свет. А когда он снова зажегся, волна оваций словно цунами обрушилась на нее. Но главной наградой было не это, ее приз сидел в метре от нее и неистово хлопал в ладоши, посылая ей один воздушный поцелуй за другим.
***
Казалось, на сцене она простояла час, пока наконец аплодисменты начали смолкать, и она смогла уйти, но и за кулисами она все еще слышала крики «браво!» и грохот от сотен рук, хлопающих ей. Так вот что такое слава, успела подумать она, так же задом уходя со сцены, у нее сладкий вкус, и она возносит на вершину блаженства, как и любой сильный наркотик, и она так же опасна и коварна, и так же рушит судьбы. Она попробовала его, но не подсела, слишком уж сильной была у нее другая зависимость, но смешавшись, эти два чувства просто разрывали ей мозг.
Да, такое не забудешь, подумала она, пятясь за занавес, хотя впечатлений и раньше хватало с избытком, но такое со мной впервые. Теперь она понимала актеров, мало того, что слава опьяняет, так еще ничуть не меньше опьянеет возможность каждый день жить чужой жизнью, хотя бы на время оставлять свою и влезать в совершенно новую, стать хоть на время совсем другим человеком, разве не об этом периодически метает каждый? Сегодня с утра ты проснулся уставшим от жизни и, может быть, брошенным любимым человеком, а всего через пару часов ты – роковая красотка или брутальный самец, не знающий разочарований и измен. А может, у тебя все в жизни настолько отлично, что ты уже воспринимаешь это как должное, как норму жизни, и вдруг – раз! – и ты убогий калека, одинокий и несчастный, и впереди у тебя лишь беспросветное мрачное будущее, в котором нет ничего, кроме страданий и боли. Но это только на пару часов, всего пару часов ты чувствуешь всю боль и безысходность того человека, а потом режиссер кричит «стоп!», и ты снова возвращаешься в свою сытую благоустроенную жизнь, и снова счастливее тебя нет на свете.
Да, подумала Фатима, жизнь – это больше, чем театр. Жизнь – это актеры, изображающие актеров, бесконечное чередование чужих ролей, одни из которых спасают жизни, другие, наоборот, убивают. А кто мы на самом деле, вне этих ролей, мы и сами не знаем, не знает никто, может, только Бог.
В комнате перед сценой ее уже ждал Красный Галстук, он словно появился из ниоткуда, сверкая своей искусственной улыбкой, как Чеширский кот. Не успела Фатима скрыться за занавесом, как он подлетел и схватил ее за руку, от души приложившись к ней губами.
