Ну что, наелся оперативной работы, вот что хотел спросить Вадим у этого сосунка, струсившего при первой же опасности, а где же твое рвение, где желание показать себя, стать героем? Он-то знал где, видел не раз таких клоунов, с первым же трупом умирает и их жажда деятельности. Романтикам не место в такой профессии, вот что должны говорить этим пацанам еще в ВУЗах, если вы мечтаете стать героем, а Бэтмен или Спайдермен ваш идеал – вы ошиблись с профессией, потому что жизнь – это не мультфильм с воспитательной подоплекой, жизнь сломает вашу впечатлительную психику и нагадит в вашу чистую, готовую к подвигу душу. Работа в органах – это работа мусорщика, а не супергероя, изо дня в день вам придется разгребать человеческое дерьмо, а копаясь в нем по 24 часа, нельзя остаться чистым. Если вы готовы к грязи, если не боитесь запачкаться и не строите иллюзий на счет добра и зла – тогда вам сюда. Это на экране супергерои всегда такие чистые и красивые, всегда побеждают, а в жизни они – грязные, больные и очень часто озлобленные на весь этот гребаный мир, который им приходится спасать не потому, что они такие правильные, а потому, что больше некому. И делают они это ежедневно, но тихо и незаметно, а не с размахом, как в фильмах. Им не аплодируют толпы растроганных горожан, а девушки не виснут на шею, и если они гибнут – да-да, такое случается – то в лучшем случае об этом сообщат родным, в худшем – они просто станут статистикой. А супергерои, они такие красивые и везучие, потому что детей надо воспитывать, хоть как-то прививать им нормы морали, человек всегда тянется к силе, так что, может, они послушают сильного и благополучного Человека-паука, если не слушают своих неудачников-родителей. Вот что надо говорить этим малолеткам, когда они подают документы в Академию МВД или другие подобные вузы, тогда, глядишь, и не придется потом тратить нервы на таких кретинов, как этот Даня.
Вадим злился, очень злился, прежде всего потому, что не был таким, он не выпендривался, зато всегда шел до конца, и то, что эти четверо упустили Фатиму, тогда как он мечтал подойти к ней так близко, сводило его с ума. Особенно бесила его фраза этого сыкуна, когда он спросил, почему тот не стал ее преследовать, ведь и ослу понятно, что она двинулась в обход квартала.
– Я уже достаточно насмотрелся на эту суку, – побледнев, ответил Даниил, – она настоящий дьявол, положила троих наших, а я остался один.
– Я не самоубийца, – и он поднял на него свои слегка прищуренные глаза, едва заметно ухмыляясь.
Вадим тогда едва не потерял контроль, очень уж хотелось свернутьт пацану шею, потому что то, что он увидел в глазах этого недоделанного было хуже трусости. Из сторожевого пса парень превратился в шавку, орущую и поджимающую хвост при каждом шорохе, и громко истерично гавкающую, как только отбежит на приличное расстояние. Хотя, он и был таким, поправил себя Вадим, романтики опасны еще и тем, что, сломавшись, они превращаются из эльфов в орков, об этом еще Толкиен писал, а читать Вадим всегда любил.
– Ты – позор для органов, – тихо сказал ему Вадим, когда парень уже уходил.
– Пусть так, – ответил он, глядя прямо на Вадима своими наглыми глазами шавки, – но я
– Для кого как, – презрительно бросил Вадим и вышел, чтобы не наломать дров, то есть костей этого урода.
Меня бы туда, думал он, лежа без сна в гостиничном номере, я бы ей устроил танцульки. Конечно, все дело в подготовке, они не были готовы к встрече с таким противником, а его обучали иметь дело именно с такими и похуже.
– Ничего, у меня еще будет шанс, – прошептал он, отвернувшись от окна, – это уже дело чести.
Она где-то там, подумал он, в этом огромном и таком тесном мире, с планеты она не улетит, а на этой планете от него не скроется, просто еще не пришел час. Но она уже слабела, он это знал, это было видно после ее последнего «выхода в свет». У каждого гения есть восход и есть закат, подумал Вадим, а когда на одной половине закат, на другой восход, так и твой закат, Фатима, станет началом моего восхода. А пока у него есть более срочные дела.
В дверь постучали.
– Вадим Денисович, – в кабинете показалось прекрасное личико стажерки, – Даниил Петров, свидетель по делу Артура, пришел.
– Спасибо, – он не помнил, как ее зовут, ему это было не надо, но одно он о ней запомнил: ей здесь не место, если она не хочет в один прекрасный день стать либо трупом, либо таким вот орком, как прибывший Даниил Петров. – Сейчас приду.
– Он в третьей комнате.
