И мальчик, такой уравновешенный, такой воспитанный, видно, что его маме не приходится повторять что-то дважды. Хотя, с такой мамой, кто угодно будет ходить по струнке, подумала воспитательница, вспоминая разговор на балконе. Она не крикнула, даже голос не повысила, но в ее голосе была такая твердость, такая сила, что любой бы пообещал что угодно, не только 5 летний малыш. Анна Викторовна подумала, что ей повезло, что она не стояла тогда с этой дамой лицом к лицу и не видела ее глаз, даже в обычной беседе они были горящими и глубокими, как жерла вулканов, такое сравнение пришло ей на ум. Заполняя анкету, она сообщила, что занимается ценными бумагами, и теперь Анна Викторовна подумала, что своих коллег или подчиненных, или просто людей, с которыми ей предстоит встречаться весь этот месяц, она наверняка держит в ежовых рукавицах. Но никогда не выпускает когти без причины, это она тоже поняла по вежливой манере разговора – никакого высокомерия, никакого хамства, только достоинство и проглядывающая сила.
Хотела бы посмотреть, как все эти мужчины в дорогих костюмах и золотых часах разговаривают с ней, подумала она, это не то, что орать на секретаршу. Еще до поступления в пединститут, Анна Викторовна год проработала секретаршей в туристической фирме, там, конечно, не было мужчин в шикарных костюмах, но свою порцию гадостей она хлебнула, поэтому теперь ей было так приятно думать, что все эти высокомерные козлы свое получают. Что ж, за все бывает расплата, а против одной силы всегда найдется другая, так ее учила мама, и, похоже, так оно и есть.
Мальчики дошли до фонтана и остановились, Сережа показал рукой куда-то в сторону турников возле стадиона, видно, там занималась его группа. Ян обернулся, нетерпеливо глядя на Фатиму, с одной стороны ему хотелось бежать к детям прямо сейчас и окунуться наконец в атмосферу лагеря, с другой, он боялся остаться без мамы, впервые остаться так надолго с чужими людьми. Хорошо, что он не впервые останется один, подумала Фатима, вспоминая свои отлучки по делам, так ему будет легче привыкнуть.
– Ну что ж, приятно было познакомиться, – Фатима тепло улыбнулась воспитательнице, – я оставила свой номер в анкете, у Яна тоже есть телефон, так что связь держать будем.
Она посмотрела на сына, и опять тонкая иголочка кольнула сердце. Она предпочла не заметить этого.
– Ян, подойди, – усмехнулась она, – дам тебе последние наставления.
– Мы с Сергеем подождем Яна там, – воспитательница указала рукой на лавочку на другой стороне фонтана, – приятно было познакомиться, и не волнуйтесь, мы присмотрим за вашим богатырем.
Фатима дождалась, пока они отойдут настолько, чтобы шум фонтана заглушил голоса, а потом присела на корточки и посмотрела сыну в глаза, они были спокойными и лишь немного грустными.
– Ну что, малыш, готов начать первый самостоятельный отдых? – Спросила она с улыбкой, но улыбка получилась нервная.
Ян кивнул, все так же молча глядя ей в глаза. Ей становилось все больше не по себе, надо не затягивать прощание, поняла она, иначе я не смогу уехать, не смогу оставить его одного на целый месяц. Просто не смогу.
– Как тебе этот парень, Сережа? – Она тянула время и понимала это, но ничего поделать не могла.
– Нормальный, – оживился Ян, – я спросил его, чукча он или нет, я был уверен, что чукча, он так похож на Рына!
Все-таки спросил, подумала Фатима, засмеявшись.
– И что он?
– Сказал, что не знает, что такое чукча, – удивленно рассказывал Ян, – он
– Да, Ян, – она кивнула, – в мире очень много национальностей и народов, многие из них внешне похожи. Главное, что вы нашли общий язык, так вам обоим будет весело.
– Да, Серый обещал показать, где тут можно ловить лягушек, – сообщил Ян, – а ему показали другие, кто раньше приехал.
Он вроде был рад и даже веселился, но что-то было в его глазах, что-то, что Фатима уловила, но не могла понять. Она могла бы и дальше спрашивать его о ерунде, но решила не тянуть время, все равно от этого становилось только тяжелее.
– Ян, – серьезно сказала она, глядя ему прямо в глаза, – скажи мне правду, ты хочешь остаться?
Она не должна была задавать этот вопрос, но не смогла удержаться, с тех пор, как он появился в ее жизни, многое изменилось, и больше всего – она сама.
– Да, – его глаза стали совершенно взрослыми и такими понимающими на детском личике, что ей стало страшно. – Да, если так нужно, я готов остаться. Здесь нормально, правда.
– Ян, – не в силах больше вымолвить ни слова, она крепко обняла его, чувствуя, как слезы щиплют глаза, но она промолчала, и хотя внутри у нее что-то оборвалось, она не разубедила его, не сказала: «Давай уедем». Она была убийцей, все еще была. И она была несвободна.
– Я люблю тебя, малыш, – прошептала она, прижимая его к себе.
– Я тоже люблю тебя, мамочка, – горячо зашептал он, обвивая ее шею ручками.
Несколько минут они простояли обнявшись, а потом, понимая, что время уходит, она мягко отстранила его и снова посмотрела ему в глаза.
