А если бы она знала, кто на этот раз попал к ней в группу, подумала Фатима, наверное, хлопнулась бы в обморок. Хотя, больше всех «повезет» последнему сопровождающему, поправила она себя, а сейчас всего-то один лишний человек в группе, о котором даже никто не подозревает – она, Фатима.
Прямо у автобуса их встретил полный улыбчивый мужчина, он как будто был полной противоположностью женщины в сером, она была тощая, как смерть, и хмурая, как осеннее утро, он наоборот, выглядел как колобок, причем очень довольный жизнью. Густым голосом, каким обычно разговаривают Санта-Клаусы в американских фильмах, он представился и сообщил, что ближайшую неделю в Праге они проведут в его компании. Он бы и дальше улыбался и пожимал всем руки, но его напарница, сделавшись еще более мрачной, молча похлопала пальцем по запястью. Знак все поняли, заскрипели колесики чемоданов, зашуршали доставаемые билеты и паспорта, группа устремилась в здание аэропорта, навстречу долгожданному отпуску. Толстяк оказался настоящей душой компании, всем без исключения дамам он предложил помощь с доставкой багажа, всем мужчинам напомнил о документах и деньгах, а также правилах въезда в Чехию, даже подростку с мультяшной укладкой он постарался сделать приятное, восторженно отозвавшись о его прическе. При этом его просьбы и шутки не казались навязчивыми или утомительными, так что Фатима с радостью позволила ему помочь ей с чемоданом, все так же радостно и открыто улыбаясь миру.
В зале ожидания, пока было время, толстяк, представившийся как «Роман Юрьевич для всех официальных случаев, и просто Рома для простого общения», как квочка над цыплятами, не успокоился, пока не пересчитал всех и все чемоданы, а потом неожиданно предложил всем спеть.
– Ничто так не настраивает на позитив и отдых, как песня, – радостно сообщил он, а его напарница в очередной раз поджала и без того тонкие губы.
Поначалу инициативу поддержали лишь немногие, двойняшки, как отметила Фатима, были в их числе, остальные оглядывались и корчили гримасы, всем своим видом показывая, как им неловко. Люди и правда смотрели на них, но как-то бегло и без особого интереса, в аэропорту каждый занят своим предстоящим или прошедшим путешествием, и поющая кучка туристов мало кому по-настоящему интересна.
– Какого черта! – Радостно воскликнул Рома, когда он и немногие его соратники допели песню, – мы ведь отдыхать едем, а?
– Да! – Настроение у поющих и правда поднялось, остальные молчали, но и на лицах уже не было стеснения или стыда.
Они запоют, подумала Фатима, люди – это ведь стадо, и все, что им нужно – сильный вожак и хотя бы незначительное число соплеменников, его поддерживающих. Она-то ехала не отдыхать, но вряд ли им нужно было это знать, поэтому, когда толстяк снова громогласно спросил, отдыхать они едут или нет, она тоже крикнула радостное «да!».
– Тогда запевай за мной! – Женщина в сером готова была продать душу дьяволу, лишь бы сейчас не быть здесь, это было написано на ее лице, но вот туристы подхватили песню, даже те, кто раньше молчал, робко запели, все еще оглядываясь по сторонам.
Фатима тоже улыбалась и пела, вливаясь в негромкий хор, поющий «мы едем, едем, едем в далекие края…», скоро пела вся группа, кроме тощего мужичка в очках, подростка и женщины-экскурсовода. Подросток отсел от них подальше, насколько позволяли родители, и отвернулся, а очкарик и женщина в сером понимающе переглянулись и синхронно поджали губы, как будто репетировали эту сцену не один раз. В гуле тысяч голосов аэропорта их скромный хор затерялся, так что переживания были напрасны, но когда они допели и от души поаплодировали себе, на соседнем ряду пластиковых кресел нежданно запела другая группа под предводительством двух женщин. Судя по песне, они летели в Лондон.
Дурдом какой-то, подумала Фатима, она устала от людей, устала от шума и возни, она никогда не любила общество, а такое шумное и навязчивое – тем более. Она хотела хоть немного посидеть в тишине и подумать, а подумать ей надо было о многом, но она не выходила из роли, мечтая, чтобы наконец объявили посадку на их рейс.
После небольшого концерта, посадку все-таки объявили, все снова засуетились, зашуршали билетами и визами, Рома снова забегал от одного к другому, проверяя, все ли на месте и не забыл ли кто свои вещи. Посмотрим, как вы споете в самолете, раздраженно думала Фатима, катя свой чемодан к терминалу.
В самолете и правда никто уже не пел, кроме приглушенного гомона и вежливых реплик стюардесс ничего слышно не было. Она села впереди всей группы у иллюминатора, рядом неохотно плюхнулся подросток, очки он так и не снял, что Фатиму очень даже устраивало, так он как будто отгородился от нее. Да и с разговорами он вряд ли пристанет, решила она, повезло. За ней разместилась пожилая пара, они тоже беспокоить не станут, подумала она и откинулась на спинку кресла.
