Да, конечно же ей показалось, эта дуреха не производит впечатления чемодана с двойным дном, просто она так устала от бесконечных перелетов, тупых туристов и бесконечных проблем, сопровождающих любою поездку, вот и накрутила себя. Да, конечно, да.
– Ну, тогда всего доброго, – она делано улыбнулась и, не дожидаясь, пока захлопнется дверь, пошла по коридору.
Она прошла пару шагов, чувствуя на себе взгляд девушки, как будто он имел вес, а может, и правда имел. Это действовало на нервы, не выдержав, Анна Евгеньевна обернулась, почему-то вдруг подумав, что эта особа снова изменилась в лице, было во всей ситуации что-то неприятное. Но девушка спокойно смотрела на нее со слегка вопросительным лицом, и никакой другой личности.
– Не забудьте, что ужин в 7, – выдавила Анна Евгеньевна с вымученной улыбкой.
– Я помню, – опять вежливая улыбка и ничего больше.
На этот раз дверь закрылась, и Анна Евгеньевна, вздохнув с облегчением, пошла к группе, ругая себя за излишнюю эмоциональность. Когда она уже скрылась из вида, дверь номера 11 снова тихо открылась, в щели показалась рука, вешающая на ручку табличку с просьбой не беспокоить, через пару секунд дверь так же тихо закрылась и не открывалась до самого вечера.
Наконец-то одна! О, как же долго она ждала этого момента. Она перенесла вино и вазу с орехами и фруктами в большую комнату, поставила все на столик возле камина и устроилась в кресле, она могла бы разжечь камин, но в номере было тепло, да и не сочетался свет огня с дневным светом, лучше она сделает это вечером. Дверь на веранду она закрыла, но отдернула занавески, чтобы видеть небо и сад. Она рассчитывала выпить вина и немного подремать перед ужином, она ведь почти не спала, но вместо этого достала из сумки ноутбук и снова вернулась в кресло.
– Нет покоя грешным, – пробормотала она, делая маленький глоток.
Пальцы забегали по клавишам, а через минуту с экрана на нее из-под тяжелых век смотрело усталое и хитрое лицо ее жертвы. Семен Робинович, больше известный как Роби – и хотя сокращение от фамилии читалось бы как
В 35 лет став вдовцом, Роби с тех самых пор полностью посвятил себя любимому делу – продавал оружие всем и каждому, кто хорошо платил и мог стать потенциальным постоянным клиентом. Он никогда не продавал одиночные стволы, только партии, и никогда не продавал мелким и ненадежным группировкам – какой смысл тратить на них время и усилия, если через месяц, максимум год, они перебесятся и разобьются на психов-одиночек, либо будут уничтожены властями. Нет, он всегда играл по-крупному, если уж он пробивал себе дорогу, то рассчитывал ходить по ней как миму несколько раз, поэтому слух о том, что он продает оружие какой-то группировке или какому-то лидеру, уже говорило о некой солидности этой организации, все знали – Роби с мелочевкой не связывается. Так было в Мексике, он долго налаживал этот канал, зато многие годы клан Густаво Барэрры (вымышл.) буквально правил этой страной, утверждая власть его оружием. Густаво продержался почти 10 лет, а потом пустил себе пулю в лоб, опять же из пистолета, который купил у Роби. Веселая штука – жизнь.
Конечно, у него было много врагов, и конечно, каждый хотя бы раз пытался избавится от сильного конкурента, многие из них канули в Лету, а Роби жил и работал, и предпочитал не вспоминать о тех, кто пытался когда-то его убить. На душе у него было легко, кошмары не мучили его по ночам, лица бывших соперников не являлись в часы бессонницы, да и самой бессонницы у него никогда не было. Может, все потому, что за свою долгую и пеструю жизнь он не убил ни одного человека. Своими руками не убил, в этом он мог поклясться самому Господу. Зато с легкостью, граничащей с безразличием, отдавал приказы, и жизни его бывших конкурентов обрывались как тонкие нити, но сам-то он был чист. Он всегда верил только в факты, а факты как раз и говорили, что он – чист. Разве на его руках была хоть чья-то кровь? Нет. А разве он хоть раз приставил к чьему-то горлу нож, или к виску пистолет? Нет. Значит, факт есть факт, он не убийца, а это самый тяжкий грех. А то, что из его оружия убивают людей, так что? Не он его создал, не он приказал людям ненавидеть друг друга, не он научил их убивать, раз на то пошло, лично он смерти никому не желал, так что с него и взятки гладки. Да и виноват ли он в том, что в человеческой природе заложена тяга к убийству, ведь это Бог, а не он, создал людей, да еще и по Своему образу и подобию.
