Придется поработать пилой, поняла она после тщательного осмотра, она была к этому готова, маленькая бесшумная лазерная пила была в одном из многочисленных карманов пристегнутого к костюму пояса. Шум охрана точно не услышит, но вот с отпиленными ветками придется быть крайне осторожной, иначе она рискует засветиться, это она понимала, поэтому выбрала самую длинную ветку, она подходила почти к забору, вокруг нее было не так много соседок, и все они не были такими длинными, значит, вполне можно было отпилить от них достаточно и не попасть под наблюдение. Правда ветка эта была достаточно высоко. Ну, на высоту человек-паук уж точно не жаловался, подумала она и полезла вверх, просчитывая траекторию движения и место, где следовало закрепить свою «паутинку».
О, черт, неужели мне отсюда придется лететь, подумала она, когда добралась до нужной ветки. Она прикинула расстояние – высоковато, конечно, но приземлится она на газон, а не на асфальт, да и трос, на котором она будет висеть, смягчит падение, но все же… Это еще цветочки по сравнению с клаустрофобией, которая может поджидать тебя в вентиляционной шахте, напомнила она себе, так что не теряй зря времени, все равно ведь прыгнешь, такая мелочь тебя уж точно не остановит. В этом вся жизнь, подумала Фатима, доставая из кармашка мини-пилу, сначала слишком много пространства, потом слишком мало, и то и другое плохо, что же это за мир?
Едва слышное жужжание, которое издавала пила при работе показалось ей оглушительным, как будто в мире не осталось никаких звуков, кроме этой проклятой пилы. Фатима работала быстро, умом понимая, что у страха не только глаза велики, но и уши, на самом деле ее не услышали бы даже с земли, она сама проверяла мини-пилу и точно знала, что она практически бесшумна. Отпиленные концы веток она тихонько сбрасывала вдоль ствола о стороны стены, конечно, рано или поздно их все равно увидят, но она предпочла бы, что бы это произошло как можно позже.
За все время, пока она расчищала себе путь, никто так и не прошел по двору, и никто из гостей не вышел на балкон перед парадной дверью, чтобы подышать воздухом или посидеть у фонтана. Все они сейчас на концерте, думала она, сидят со скучающими лицами и стреляют глазами на нужных людей. Надо было спешить, время уже пошло, а она еще даже не во дворе.
Последние ветки посыпались вниз, и Фатима с невероятным облегчением выключила прибор, придирчиво оглядывая свою работу. Нельзя было спиливать слишком много, это могли увидеть со стороны посольства, а если она спилила слишком мало, она рискует запутаться и приземлиться строго на забор, а не на мягкий газон с другой его стороны. Она посмотрела вниз, ветки темной кучкой валялись под деревом, сверху ей показалось, что их как-то мало. Фатима снова посмотрела на значительно освободившийся просвет, нет, все в порядке, больше ничего не стоит трогать, если она не хочет испортить себе дело.
– Я же не садовник, – прошептала она одними губами, говорить громче она не рискнула, – и не пришлю банку счет за подстриженное дерево.
Теперь, когда все было готово, пришло время доставать свою «паутину». Прижавшись к стволу, она извлекла нечто похожее на широкий металлический ошейник, к нему крепился трос, напоминающий рулетку, какой пользуются строители для измерений, сейчас он был свернут, и из «улитки», как называла ее Фатима, торчал лишь карабин, тускло поблескивающий в свете огней посольства. Сначала она закрепила кольцо, тщательно выбирая место, она понимала, что второго раза для закрепления у нее нет, слишком много ей еще предстоит сделать. Она выбрала достаточно толстое место на ветке, стараясь не думать о том, что будет, если она ошиблась хоть на пару сантиметров, и защелкнула замки, кольцо намертво вцепилось в дерево, теперь, если бы ей все же захотелось поменять позицию, ей пришлось бы долго возиться.
Дальше шла очередь рулетки. Фатима достала ее и внимательно осмотрела, она проделывала все это десяток раз в номере, но ни разу на дереве в темноте. Держась одной рукой, она нащупала место для рулетки на поверхности кольца и быстро вставила ее, послышался щелчок, значит, она все сделала правильно. Она подергала конструкцию, все держалось как влитое, как будто было продолжением дерева. Это успокаивало.
– Какие у меня игрушки, – прошептала она, глядя в сторону посольства, – с такими и приглашение не нужно.
Начиналось самое интересное, пришло время полетать. Фатима взялась за карабин и потянула его, он поддался, и она услышала шуршание троса. Все это правда, вдруг подумала она, я сейчас собираюсь сделать то, чего еще не делала, я собираюсь стать человеком-пауком, только я не мультяшка, и если просчитаюсь, в следующем кадре мои раны не исчезнут, следующего кадра просто не будет. Как будто в подтверждение налетел ветер, Фатима закачалась, стоя на ветке, она так и не выпустила из рук карабин. Это безумие, подумала она, чистое самоубийство.
– Как и вся моя жизнь, – прошептала она, глядя вниз темными задумчивыми глазами, – каждый гребаный день.
