В этот раз она была максимально осторожна, она знала, какая сегодня ночь, и не собиралась давать охране повод поднять тревогу. Забор возвышался перед ней, казалось, он стал выше с того вечера, когда она была здесь, Фатима прильнула к стволу и прислушалась. Обычные вечерние звуки наполняли ночь, шум машин, отдаленные голоса людей, шелест ветра в кронах деревьев, ничего необычного, музыка из посольства не гремела на весь квартал, и это было нормально. Там ведь не подростковая тусовка, подумала Фатима, неподвижно стоя за деревом, а вот охрану я бы хотела услышать. Наверняка число охранников увеличили, и вряд и они стали бы ходить совсем бесшумно, обычно всегда можно было услышать пусть тихие и короткие, но все же переговоры, треск рации, да просто болтовню, они ведь живые люди, но она не слышала ничего.
Странно? Ну да, странно, необычно, но еще не повод для паники, решила она, может, они как ниндзя, двигаются бесшумно и окидывают территорию своими всевидящими глазами.
Надо посмотреть, подумал она, глупо было просто так лезть через забор, пусть на нем и нет камер – что удивило ее еще тогда, в первый ее приход – но как она выяснила позже, камеры были не нужны, по всему периметра забору тянулась толстая линия, так на снимке она увидела луч. Все равно пришлось бы лезть на дерево, во-первых, прыгать на такую высоту может только человек-паук; во-вторых, даже если бы она обладала такими способностями, еще и невидимкой она не была, так что, не видя, когда прыгать, она сильно рисковала приземлиться прямо перед охраной. Ну, такого супергероя как человек-паук и невидимка это бы явно не смутило, подумала она, вздыхая, интересно, что бы сказала Ян, увидев, как мама в странном облачении лезет на дерево, чтобы потом сигануть через забор? Он не узнает, тут же отозвался ледяной голос внутри, никогда и ни о чем. Уж она сделает все ради этого. Абсолютно все.
На этот раз прожектор не загорелся и не ослепли ее, она быстро влезла на знакомое уже дерево, только теперь тяжесть оборудования, которое она тащила с собой, немного усложняла задачу. Ничего, сейчас я немного разгружусь, подумала она, испытывая волнение, которого раньше не было, впервые она сможет на самом деле ощутить себя кем-то вроде обожаемого ее сыном человека-паука, раньше ничего такого она не делала.
А моя паутинка потяжелее будет, подумала она и усмехнулась под маской. Конечно, намного легче было купить лишнее устройство – хоть оно и стоило почти что полкоролевства – и нейтрализовать луч над забором, но вся беда была в том, что эти отражатели, или как там они назывались, надо было ставить непосредственно на источник луча, и где был этот источник, она не знала, на этом участке забора его точно не было.
Оказавшись выше забора, она остановилась и начала наблюдать, лезть выше не было смысла, сегодня ей никто не угрожал. Двор посольства никак не изменился, ничего нового, все те же псевдо-пальмы, все та же лесенка, ведущая к круглому и такому обманчиво-беззащитному отверстию вентиляции. Хотя нет, кое-что все же изменилось, все парни в черных костюмах куда-то подевались. Она ждала, считала, но никого не увидела, совсем никого.
Это настораживало еще больше, неужели вместо того, чтобы усилить охрану, думала она, прижимаясь к стволу, они ее уменьшили? Да это просто нереально! Где все эти парни с каменными лицами и приборами ночного видения? Хотя сегодня приборы им вряд ли понадобятся, тут же поправила она себя, света во дворе явно прибавилось, светились окна здания, светились фонарики в саду, ими обмотали почти все деревья, светился фонтан, все здесь сегодня излучало свет. Может, поэтому они убрали охрану и поставили всех у главных и у задних ворот, предположила она, но это как-то не вписывалось в обычное поведение служб безопасности. А здесь вроде все так строго, так четко было, раздумывала она, не сводя внимательных глаз с территории посольства, и так проколоться в самый важный момент? Нет, что-то тут явно не сходилось.
Торчу на ветке, как обезьяна, уже 10 минут, думала Фатима, а так никто и не прошел. Можно было начинать волноваться. Она замерла и прислушалась к себе, к тому глубокому голосу, что сидел в самых темных уголках ее разума или души, она и сама не знала, чем он является, знала только, что этот голос люди зовут интуицией, и он не раз спасал ей жизнь, он был еще одним ее оружием, и это оружие никогда не давало осечек.
Фатима подняла глаза к небу, послушала ветер, попыталась оторваться от ситуации и просто настроиться на себя, на этот голос… Но он молчал. Она не услышала ничего, кроме тихого шелеста в верхушке кроны, ничего, кроме приглушенного шума двигателей и едва слышного людского смеха. Значит, опасности нет, спросила она себя, как будто раздваиваясь, одна ее часть погрузилась в себя, вторая все так же внимательно следила за двором, значит, мне ничего не угрожает? Ответа не было. Она сочла это хорошим знаком, потому что точно знала: когда есть что сказать, этот загадочный голос трубит вовсю, он не из робких, и его не надо спрашивать дважды.
