И он тоже улыбался ей, у него было много улыбок, на каждый случай – своя, и сейчас его улыбка говорила: я отмечаю твою красоту и внимание, но продолжения не будет. И еще он решил оставить ей хорошие чаевые, пусть в этот день не только он будет счастливым.
В ожидании заказа он любовался городом, все было, как он и хотел: легкий ветерок, солнце, греющее, но не слепящее, благодаря козырьку над балконом, красивые девушки в легких нарядах. Чудесный день, думал Пророк, какое-то волшебство наполняет его, как будто все происходит во сне. Но это был не сон, и, может, впервые он порадовался реальности, сегодня она была лучше любого сна.
Он смотрел на небо, такое неистово голубое, такое бывает только весной, огромное бесконечное небо, одно на всех. Где-то под этим же небом живет и дышит Она, почему-то вдруг подумал Пророк, мысль сама пришла к нему в голову, не спрашивая разрешения и не дожидаясь, пока ее пригласят, мы вместе на этой земле, нам светит одно солнце и одна луна, мы дышим одним воздухом.
И внезапно в груди снова взорвалась бомба, жар побежал по нервным окончаниям, добрался до лица, заставил сердце биться быстрее, а дыхание как будто перехватило. Боже, подумал он, утонув в этом новом взрыве, что же со мной происходит? Он обращался к Богу и прекрасно это сознавал, но если Бог – главное чудо, то ему как раз требовалась его консультация, потому что иначе, чем чудом, происходящее с ним назвать было нельзя.
Симпатичная официантка принесла его заказ, он мило улыбнулся ей, но едва ли заметил, в груди снова бушевал ураган, если раньше ему казалось, что это шевелится его душа, то теперь, наверное, она пустилась в пляс. И он опять вспомнил о ней. О Диане. Потому что она тоже чудо, подумал Пророк, пытаясь успокоить бурю в груди, и тот вечер был чудом, и тот поцелуй. Всего несколько часов, но что-то случилось, что-то, изменившее его навсегда, что-то, разделившее его жизнь на «до» и «после». И пусть все потекло по обычной колее, но мир потерял краски, потому что в тот вечер он впервые увидел ту, что раскрасила мир для него. И никого не было интереснее и прекраснее, ни к кому его так не тянуло, никто не вызывал у него восхищения, среди бесчисленных куч мусора он нашел бриллиант, нашел и потерял, но навсегда запомнил его совершенную красоту.
Да, она сияла, он видел этот волшебный и загадочный свет в ее глазах, после этого света мир казался ему темным. Ее манера держаться, говорить, ее голос, ее улыбка, ее стройная фигура, он помнил все, и все это было прекрасным, для него она стала совершенством. И хотя он не знал ее имени, настоящего, потому что она была Дианой настолько же, насколько он был Яном – он даже помнил, как представился ей, хотя обычно все эти бесконечные имена выветривались, едва заканчивался день – и не сомневался, что те светлые волосы такие же фальшивые, как имя, но чувствовал – она для него. И это тоже было чудом, ведь прошло уже столько лет, а он помнил ее.
Потрясенный и слегка напуганный, Пророк сидел за столиком, глядя в тарелку с салатом, в груди как будто образовалась дыра, заполненная чем-то горячим и живым, что-то проснулось в нем, что-то теплое и сильное, и теперь, когда оно начало шевелиться, он вдруг осознал, что все потеряло смысл, ничего больше не имеет значения кроме… кроме любви.
Как в трансе он оторвал взгляд от тарелки с салатом, поднял голову и посмотрел на небо. А там среди безупречной синевы облака образовали одну единственную фигуру – букву Н. И, увидев ее, он почувствовал, как что-то в груди взорвалось новым фейерверком.
***
Вторую половину дня он провел как во сне, гулял, смотрела на город, на людей, видел все и не видел ничего, кроме буквы Н. Вибрация в груди не исчезла, но снова вернулась на терпимый уровень, и он был этому рад. Это как яд, думал Пророк, бродя по чистым улицам, залитым солнечным светом, в малых дозах – благо, в больших – смерть.
Странностей этому дню было не занимать, но ближе к вечеру несомненным лидером в хит-параде необъяснимого и удивительного стала эта вездесущая буква Н. Он видел ее на небе в просвете облаков, видел на асфальте, созданную из трещинок, видел в ветвях деревьев, она была везде, куда бы ни упал его взгляд. Похоже на паранойю, думал Пророк, но, вот еще одно маленькое чудо, настроение ничуть не портилось, наоборот, каждый раз, видя преследующую его букву, он радовался, предвкушая что-то, о чем сам не имел представления. Единственное, что было не очень хорошо – всякий раз, натыкаясь на букву Н, в его груди как будто снова разрывалась атомная бомба. И он уже не пытался найти всему этому объяснение, или отрицать это, или игнорировать, он просто принял все как есть, открыв для себя, что, возможно, для жизни это и не лучшая стратегия, но иногда – просто незаменимая.
