С крючка возле двери она сняла бирюзовый наряд, в котором должна была танцевать Азия, и сорвала с него пластик, предохраняющий от пыли. Она критически оглядела костюм, в бедрах он будет маловат, да и в плечах тоже, а вот шаровары слишком длинные, не конец света, но все же не совсем ее размер. Бедные и загнанные в угол не выбирают, подумала она и сняла с вешалки костюм, выбора все равно не было.
Первым делом она натянула шаровары, как она и предполагала, в бедрах они просто трещали по швам, но тут ничего изменить она не могла, разве что надеяться на добротность швов, а вот с длинной справиться оказалось гораздо проще, чем она думала – внизу каждую штанину стягивал шнурок, так что она просто завязала его повыше. На Азии, правда, они сидели совершенно по-другому, но это уже не имело значения. Я похожа на Тараса Бульбу, подумала Фатима, глядя, как свободные штанины шаровар спадают на щиколотку, даже прическа подходит. Решив проблему со штанами, она начала надевать лиф, и тут снова возникли проблемы – бретельки были слишком коротки, плечи у Азии были не такими широкими, а руки не такими тренированными, поэтому бретельки пришлось просто отрезать.
– Чудно, – прокомментировала Фатима, пряча отрезанные полоски в куче вещей на диване, – вношу свои дизайнерские решения в этот скучный костюм.
Объем грудной клетки у Фатимы тоже отличался от Азии, зато грудь была примерно одного размера, так что, хоть с чашечками проблем не возникло. Она застегнула лиф на крайнюю застежку, отметив, что Азия всегда застегивала на первую, об этом свидетельствовал почти вывернутый крючок, и посмотрела на себя в зеркало, странным образом костюм сидел идеально, она выглядела даже соблазнительнее той, для которой он был сшит.
– Черт, – улыбнулась Фатима, – вот тебе и генетика.
Сегодня ½ турецкой крови сыграет ей на руку как никогда, и как бы она ни отгоняла эти мысли, в таком виде она себе нравилась, очень нравилась. Как будто была рождена носить шаровары и расшитые камнями лифы, не хватало всего двух вещей. Одну из них она собиралась добавить прямо сейчас – из сумки она достала завернутую в пакет золотистую полупрозрачную повязку и примерила ее к лицу. Над золотистой тканью засверкали ее черные глаза, когда-то много веков назад красавицы в таком виде сражали мужчин одним взглядом, брошенным поверх закрывающей лицо материи. Сегодня будет так же. Не хватало теперь только длинных черных волос, ее настоящих волос, и образ был бы идеальным, но у Фатимы были другие планы, в сумке дожидался своего часа золотистый парик, уже уложенный в прическу. Она достала его, расправила и повесила на пластиковую голову, специально стоящую тут для таких целей, сначала надо было привести в порядок лицо.
– Чудеса пластической хирургии, – торжественно прошептала она и начала осторожно снимать наклеенные шрамы.
Их она убрала в сумку, завернув в пакетик, чтобы они не высохли, ей ведь предстояло еще обратное перевоплощение, потом стерла с лица пудру и нанесла грим. Через несколько минут из зеркала на нее смотрела настоящая мулатка, она бы сама не поверила, что это маскарад, поэтому результатом осталась довольна. Во время танца повязка будет приоткрывать ее лицо, поэтому никаких шрамов на нем быть не должно, как и белых участков. Теперь оставалось приделать волосы, воткнуть в них шпильки и выходить.
Глаза, правда, у нее не такого цвета, но в темноте этого никто не заметит, главное, чтобы не заметил этого придурок, ее менеджер, до начала выступления, а после это будет уже не важно, она просто убьет его. Фатима надела парик, чувствуя нарастающее волнение, все-таки это была безумная идея, совершенно отчаянная и сумасшедшая, как и вся ее жизнь, но о том, чтобы отступить, она и не думала. Она уже здесь, уже превратилась в Азию, уже купила яд и сейчас воткнет шпильки в волосы, она выучила танцы, она много работала и теперь ни за что не бросит это дело почти у финиша. Тем более, что ей и самой было интересно, как все пройдет, и удастся ли ей обмануть такую старую лису как Артур.
Она красилась, укладывала волосы, надевала украшения Азии, внешне совершенно спокойная, но внутри бушевал настоящий ураган. Они всегда старалась держаться в тени, быть незаметной, а сегодня должна была выйти на сцену пред сотнями людей и делать то, чего раньше никогда не делала, тут было от чего заволноваться. И все же она не сомневалась в успехе, ей было страшно, но и интересно ничуть не меньше, она любила бросать вызов прежде всего себе, понимая, что самые сладкие победы – это победы над собой. Руки подрагивали, а сердце билось где-то в голове, но она знала, что как только ступит на сцену, это пройдет, потому что, когда она начинала работать, ничто уже не могло ей помешать, ничто не имело значения, кроме цели и пути к ней.
